Сонни позвонил мне из тюрьмы за три минуты до отбоя и прошептал: «Джейсон, если я завтра исчезну, ищи Вито». Потом в трубке раздался грохот, короткий вдох — и связь оборвалась.
Я сидел в гараже, держа телефон у уха, пока на металлическую крышу барабанил ночной дождь. Вито. Имя было мне знакомо, но не лицо. Сонни никогда не произносил его раньше, даже когда мы были детьми и делили одну комнату над автомастерской отца.
Через час я уже стоял у ворот Пентонвилля. В окне дежурной будки горела жёлтая лампа, на стекле дрожали капли. Охранник с пластиковой карточкой на груди посмотрел на меня и сказал:
— Посещения закончились.
— Я не за посещением. Сонни вызвал помощь.
— Все заключённые так говорят.
Я положил ладонь на стойку. Под пальцами почувствовал зазубрину в древесине и понял, что сжимаю кулак.
— Он позвонил мне. Назвал имя Вито. Через три минуты связь оборвалась.
Охранник отвёл взгляд слишком быстро.
— Вам следует обратиться утром.
— Утром может быть поздно.
Он ничего не ответил, но его большой палец дважды нажал на край карточки. Так люди делают, когда уже знают больше, чем собираются сказать.
Утром я приехал к Мэй, единственному человеку, которому Сонни доверял кроме меня. Она жила над прачечной, где трубы гудели так, будто внутри стен кто-то стучал кулаками. Мэй открыла вязаном свитере, сжимая в руке кружку остывшего чая.
— Он звонил тебе? — спросила она.
— Да. Ты знала Вито?
Она побледнела.
— Не произноси это имя здесь.
— Почему?
Мэй поставила кружку на стол. Фарфор звякнул.
— Потому что Сонни говорил, что Вито уже не работает в тюрьме.
— А где он работает теперь?
Она долго молчала, глядя на узкую полоску света под дверью.
— Я не знаю. Но перед тем как Сонни попал в Пентонвилль, Вито приходил к нему домой. И после этого Сонни перестал спать.
В полдень мне удалось достать копию записи из комнаты для свиданий. На экране телефона Сонни сидел за столом, напряжённо держа руки на коленях. Напротив него никого не было. Но в отражении стекла за его плечом стоял мужчина в тёмной форме.
Лица не разобрать.
Зато на запястье блеснула медная застёжка с маленьким выцарапанным якорем. Я видел такую вещь только у одного человека.
У двери архива Пентонвилля.
Когда я вошёл, архивариус резко поднялся и заслонил собой металлический шкаф.
— Вито где? — спросил я.
Его рука потянулась к папке с печатью тюрьмы, и он уже открыл рот, чтобы ответить, но за моей спиной повернулся ключ в замке…
ЧАСТЬ 2
Архивариус не успел произнести ни слова. Дверь распахнулась, и в комнату вошёл заместитель начальника тюрьмы Харпер — высокий, гладко выбритый мужчина с красным галстуком и тяжёлой серебряной ручкой в пальцах.
— Мистер Джейсон, — сказал он, — вам здесь нечего делать.
— Тогда почему вы запираете архив, когда я спрашиваю о Вито?
Ручка остановилась над столом. На её корпусе виднелась такая же царапина, как на стекле комнаты свиданий.
— Вы неправильно поняли запись.
— Я увидел человека за Сонни.
— Отражение ничего не доказывает.
— А имя Вито?
Харпер улыбнулся, но уголок его рта дёрнулся.
— В этом учреждении нет сотрудника с таким именем.
Архивариус опустил голову. Я посмотрел на него. Он явно хотел заговорить, но Харпер едва заметно качнул ручкой, и тот замолчал.
Я вышел во двор, где возле мусорных баков пахло мокрым бетоном. На ограде сидела ворона и клевала красную пластиковую ленту. Мне позвонила Мэй.
— Джейсон, Сонни снова звонил.
— Что сказал?
— Только три слова: «Проверь старый причал».
— Он объяснил, какой именно?
— Нет. Но потом я услышала, как кто-то сказал ему: «Ты уже отдал расписку».
Я поехал к причалу номер девять. Там стояли ржавые контейнеры и заброшенная будка весов. На двери висел календарь двухлетней давности. Внутри я нашёл жестяную коробку из-под леденцов. На крышке лежал выцарапанный якорь.
В коробке была фотография Сонни, сделанная у тюремных ворот, и узкая квитанция с номером камеры хранения. Ни подписи, ни объяснения.
Телефон зазвонил, когда я держал бумагу у фонаря.
— Вы Джейсон? — спросил незнакомый голос.
— Кто говорит?
— Человек, который видел, что случилось с Сонни в комнате свиданий.
— Назовите себя.
— Не по телефону. Завтра в шесть утра, у старой часовни. Приходите один.
— Почему я должен вам верить?
На линии послышалось тяжёлое дыхание.
— Потому что Вито ищет меня тоже.
Связь оборвалась. Я снова посмотрел на квитанцию. Номер камеры хранения был напечатан поверх другого номера, словно кто-то торопливо заклеил прежнюю запись.
Утром я пришёл к часовне. Дверь была приоткрыта, внутри пахло воском и сырой шерстью. На первой скамье сидел худой мужчина в рабочей куртке.
— Вы свидетель? — спросил я.
Он повернулся. Это был архивариус.
— Я был там, — прошептал он. — И знаю, почему Сонни позвал именно вас.
— Тогда говорите.
Он достал из кармана маленький ключ, но не успел передать его мне: снаружи визгнули тормоза, а на стекле часовни появилась тень человека с медным якорем на запястье…
ЧАСТЬ 3
Архивариус спрятал ключ в ладони и толкнул меня к боковой двери. Мы выскочили в узкий переулок за часовней. Под ногами хрустело стекло, в воздухе пахло бензином.
— Это Вито? — спросил я.
— Нет, — выдохнул он. — Хуже. Это человек Харпера.
— Вы обещали рассказать правду.
— Расскажу. Но не здесь.
Мы укрылись в пустой мастерской за рынком. На стене висели ножовки, с потолка капала вода. Архивариус положил ключ на верстак и наконец поднял глаза.
— Меня зовут Эдвард Кин. В тот день я дежурил в комнате свиданий. Мужчина на записи — не Вито. Это Харпер. Он вошёл туда под чужим пропуском.
Я почувствовал, как холод поднимается от живота к горлу.
— Зачем?
— Сонни отказался подписывать расписку. Харпер требовал, чтобы он признал: будто вынес из тюрьмы сведения о перевозках. Но Сонни не мог этого сделать. Он ничего не выносил.
— Тогда почему Харпер боялся его?
Кин достал из кармана сложенный лист.
— Потому что Сонни видел, как Харпер передавал списки заключённых человеку за пределами тюрьмы. Вито был посредником. Не начальником. Посредником.
Я развернул лист. Внизу стояла подпись Сонни, но буквы были кривыми, будто её вырвали из его руки.
— Это подделка.
— Да. Я отказался заверять её. Тогда Харпер приказал внести запись, будто Сонни добровольно признался.
В этот момент дверь мастерской распахнулась. На пороге стоял Харпер. За ним — Вито, с медной застёжкой на запястье.
— Эдвард, — сказал Харпер, — ты всегда был слишком совестливым для этой работы.
— А ты всегда думал, что бумага может заменить правду, — ответил архивариус.
Вито смотрел только на меня.
— Сонни жив, — сказал он. — Но его переводят сегодня.
— Куда?
— В место, откуда люди не возвращаются.
Харпер шагнул вперёд.
— Ваш друг совершил ошибку. Он украл список. Теперь его подпись есть на признании.
— Нет, — сказал я. — Его подпись подделана.
Кин ударил ладонью по верстаку.
— Я видел, как вы держали его руку!
Харпер резко повернулся к нему. Вито тоже вздрогнул. И тогда я понял: Харпер не знал, что Кин сохранил второй экземпляр журнала.
Кин достал из-под рубашки тонкую тетрадь. На странице стояли время входа Харпера, номер комнаты и его настоящая подпись.
Лицо Харпера стало серым.
Но прежде чем я успел забрать тетрадь, мой телефон завибрировал. Сообщение пришло с номера Сонни: «Джейсон, не доверяй Вито. Он знает, где спрятан оригинал»…
Харпер увидел папку и понял, что всё потеряно…
Я думал, что спасение Сонни станет концом этой истории. Но найденный конверт открыл угрозу, о которой мы даже не подозревали.
«Сначала Сонни», — ответил я.
И тогда за его спиной появились свидетели.
👇 Финал истории уже открыт




