ЧАСТЬ 4
Мы не успели даже выйти из архива, когда вдалеке завыла сирена.
Лео вцепился мне в руку.
— Это Маркус вызвал помощь?
— Нет, — ответил Карим. — Он бы не стал привлекать внимание.
На пристань мы поехали вчетвером: я, Лео, Карим и Эстер. Адриана и Маркуса оставили в гараже под присмотром водителя и двух людей Карима. Шейх не доверял местным охранникам, а я больше не доверяла никому, кто носил эмблему семьи Вейл.
Дорога к реке проходила между складскими ангарами. Время близилось к полуночи. Вода за бетонным парапетом была чёрной, и в ней дрожали жёлтые отражения редких фонарей.
— Ты уверена, что сообщение настоящее? — спросил Карим.
— Нет.
— Тогда почему мы здесь?
Я посмотрела на Лео.
— Потому что тот, кто написал, знает о завещании. Об этом знали только мой отец, нотариус и Адриан.
Эстер тихо сказала:
— И я.
Я повернулась к ней.
— Вы знали?
— Ваш отец попросил меня однажды передать вам письмо. Но Адриан забрал его раньше.
У меня сжалось горло.
— Какое письмо?
— Он написал, что оставляет вам не только долю в земельном фонде. Он оставляет вам право отменить любую продажу участка, если она заключена под давлением.
Карим остановил нас у старого складского помещения. На ржавом крюке висела металлическая коробка. Внутри лежал нотариальный пакет, перевязанный зелёной лентой, и фотография моего отца с человеком, которого я не знала.
На обороте было написано: «Моему сыну Лео — когда Натали решит, что ей больше некого защищать».
Лео взял фотографию.
— Я видел этого человека в бухгалтерской комнате.
— Кто он? — спросил Карим.
— Главный управляющий фонда. Господин Риверс.
Эстер закрыла глаза.
— Он не умер.
Я развернула завещание. Под ним стояла подпись моего отца и отдельная приписка: если Лео подтвердит махинации, право управления фондом немедленно переходит к нему как к единственному свидетелю, которому отец доверял.
Карим посмотрел на меня.
— Значит, Адриан охотился не за вашей долей.
— Он охотился за Лео. Я была только ключом.
Позади нас хлопнула дверь.
Адриан вошёл на склад один. На его лице не осталось прежней уверенности.
— Вы забрали бумаги, — сказал он.
— А ты забрал моего брата.
— Я не хотел его убивать.
— Но хотел заставить его подписать отказ.
Он посмотрел на Лео.
— Твой отец оставил вам обоим слишком много. Ты бы всё равно отдала фонд брату. Я просто не мог позволить тебе уйти.
Я почувствовала не гнев, а усталость. От этой правды он стал меньше, чем был в моих воспоминаниях.
— Ты женился на мне ради земель?
— Сначала — да.
— А потом?
Адриан отвёл взгляд.
— Потом я понял, что без тебя ничего не смогу удержать.
— Это не любовь.
— Я знаю.
Он достал из кармана зажигалку.
— Отдайте завещание. Иначе бумаги сгорят.
Карим шагнул вперёд.
— Вы забыли, что оригинал уже зарегистрирован у нотариуса.
Адриан замер.
Карим достал второй пакет.
— Эстер успела отправить копии в фонд и в банк. Ваша сделка больше не может пройти.
Адриан бросил зажигалку. Она звякнула о бетон.
И тут из тёмного прохода вышел господин Риверс — тот самый человек с фотографии.
— Он врёт, — сказал управляющий. — Никакого оригинала у Карима нет.
Все повернулись к нему.
Риверс держал в руке пистолет, но направлял его не на нас, а на Адриана.
— Я подписал первую поддельную бумагу, — продолжил он. — Маркус обещал оплатить лечение моей дочери. Потом они решили убрать и меня.
Адриан попятился.
— Ты умер три года назад.
— Это было удобно для всех, кроме меня.
Риверс положил оружие на ящик и достал из кармана маленький ключ.
— В банке есть счёт. На нём деньги, которые Адриан переводил мне за каждую подделанную страницу. Я сохранил всё.
Карим медленно кивнул.
— Завтра утром эти сведения получат владельцы фонда.
Адриан смотрел на него с настоящим ужасом.
— Ты разрушишь сделку из-за женщины?
— Нет, — ответил Карим. — Из-за того, что ты попытался использовать моё имя для убийства ребёнка.
Лео сжал мою ладонь.
— Натали, что будет с домом?
Я посмотрела на Адриана. Он хотел получить дом, землю и моё право голоса. В итоге потерял даже возможность распоряжаться собственными счетами: банк заморозил их после получения документов, а совет фонда отменил все решения, подписанные им за последние полтора года.
Маркус попытался бежать, но его остановили у машины люди Карима. Не было долгого спектакля с залом и приговором. Были документы, свидетели и подписи, от которых уже нельзя было отмахнуться.
Адриан подписал развод в кабинете нотариуса через два дня. Рука у него дрожала.
— Ты могла оставить мне хоть что-то, — сказал он.
— Я оставила тебе правду о том, кем ты был.
Он поднял глаза.
— А себе?
Я положила перед ним свидетельство о передаче управления фондом Лео.
— Себе я оставила право больше не объяснять, почему хочу жить.
Карим не вмешивался. Он стоял у книжного шкафа и держал в руках ту самую зелёную ленту с завещания.
Когда мы вышли, Лео остановился на ступенях нотариальной конторы.
— Ты всё равно боишься? — спросил он.
Я посмотрела на его разбитые костяшки и поправила воротник его рубашки.
— Да.
— Тогда почему улыбаешься?
— Потому что страх теперь не выбирает за нас.
Через неделю фонд открыл архив для независимой проверки. Эстер получила деньги на лечение сына, а Риверс передал все счета и уехал из города под защитой свидетелей. Карим отменил соглашение с семьёй Вейл, но оставил предложение самому фонду — построить на прибрежной земле школу и медицинский центр.
На первой странице нового договора стояли две подписи: Лео и моя.
Карим протянул мне перо.
— Вы уверены?
Я услышала запах речной воды, увидела перед собой строку, которую когда-то хотели написать за меня, и поставила подпись рядом с именем брата.
— Теперь давайте напишем её сами.
Лео придвинул документ к себе, а золотое перо тихо коснулось бумаги — там, где раньше чужая рука пыталась украсть наше имя.


