ЧАСТЬ 4
Я перечитал сообщение трижды.
Вито заметил это сразу.
— Он написал тебе? — спросил он.
— Написал.
— Тогда мы опоздали.
Харпер схватил тетрадь Кина, но архивариус прижал её локтем к груди. Верстак заскрипел. С потолка сорвалась капля и упала на страницу рядом с подписью Харпера.
— Отдайте журнал, — сказал Харпер.
— Чтобы вы сожгли его вместе с остальными?
— Чтобы Сонни остался жив.
Я посмотрел на Вито.
— Это правда?
Он не ответил сразу. Его пальцы легли на медную застёжку с якорем. Теперь я заметил, что на металле были не просто царапины. Это были инициалы — «В. Р.».
— Вы Вито Рицци? — спросил я.
— Да.
— И вы работали на Харпера?
— Я работал в тюрьме. Потом Харпер заставил меня передавать списки. Он знал, что моя сестра сидит за долги и что один звонок может отправить её под стражу на годы.
Харпер усмехнулся.
— Не изображай мученика.
— Я и не изображаю, — сказал Вито. — Я был трусом.
Он достал из внутреннего кармана ключ, похожий на тот, что лежал на верстаке.
— Оригинал не у Сонни. Он спрятан в камере хранения номер четыреста семнадцать. Ключ был для Джейсона.
Я сжал зубы.
— Почему сообщение говорит не доверять тебе?
— Потому что Сонни знает, что я однажды уже подвёл его.
Вито рассказал всё. Два года назад Харпер приказал ему вывезти из архива папку со списками перевозок. Вито забрал её, но не уничтожил. Он спрятал папку и сделал вид, что выполнил приказ. Сонни случайно узнал об этом, когда ремонтировал систему отопления в тюремной мастерской. Он потребовал передать материалы журналистам. Харпер понял, что его разоблачат, и подделал признание Сонни.
— А почему Сонни позвал Джейсона? — спросил я.
Вито посмотрел на меня.
— Потому что только тебе он доверял настолько, чтобы не попросить о помощи словами. Он знал: если скажет прямо, Харпер заставит его назвать место.
Снаружи снова завизжали тормоза. В переулок въехал фургон тюрьмы.
Кин побледнел.
— За Сонни пришли.
Мы побежали к старому причалу. Вито вёл нас через рынок, между закрытыми лавками и ящиками с яблоками. У меня в кармане лежал ключ, а в голове стучала одна мысль: если Харпер доберётся до камеры раньше нас, исчезнет не только папка. Исчезнет единственный шанс вытащить Сонни.
Камера хранения находилась под железнодорожным мостом. За стеклом будки сидела женщина с красным шарфом.
— Номер? — спросила она.
— Четыреста семнадцать.
Она взглянула на ключ и сразу убрала руку от звонка.
— Этого номера нет.
— Он есть, — сказал Вито. — Вы сами его закрыли.
Женщина посмотрела на него и тихо произнесла:
— Мне велели забыть его.
Я положил перед ней тетрадь Кина. На странице была дата, фамилия женщины и отметка о получении конверта.
— Если вы сейчас откажетесь, Харпер придёт не только за Сонни.
Она долго смотрела на запись, потом взяла ключ.
За стеной щёлкнул замок.
Внутри лежала папка, завёрнутая в промасленную ткань, и маленький металлический жетон с номером камеры Сонни. Но папка была не единственной вещью. Под ней находился конверт с фотографией Мэй и датой завтрашнего дня.
На обороте было написано: «Если Джейсон найдёт это, значит, Харпер уже начал второй этап».
Мы вернулись в Пентонвилль через служебный вход. Харпер ждал нас в коридоре. Сонни стоял рядом с ним в наручниках. На его губе темнела кровь.
— Папку, — сказал Харпер.
Я поднял её.
— Сначала Сонни.
— Вы не в том положении, чтобы торговаться.
Тогда Вито вышел вперёд и положил на пол свой пропуск.
— Я свидетель. Кин тоже. Женщина из камеры хранения тоже. А оригинал уже отправлен тем, кто умеет читать такие документы.
Харпер схватил Сонни за плечо.
— Ты думаешь, это поможет?
— Нет, — ответил Сонни. — Поможет то, что ты сам признался при всех.
Харпер обернулся. В коридоре стояли двое сотрудников, Кин и женщина в красном шарфе. За её спиной виднелся репортёр с камерой. Я не знал, когда Вито успел вызвать его, но понял: именно поэтому он так долго тянул время.
Харпер бросился к папке. Я отступил, и она упала на пол. Листы рассыпались по белой плитке. В каждой строке были имена заключённых, даты переводов и суммы, которые Харпер получал за нужный маршрут.
Один из сотрудников поднял лист и посмотрел на начальника.
— Здесь моя подпись, — сказал он. — Но я этого не подписывал.
Другой сорвал с Харпера служебный жетон.
Сонни покачнулся. Я подхватил его под локоть.
— Держись.
— Я держусь с той минуты, как позвонил тебе, — прошептал он.
Кин передал репортёру тетрадь. Женщина в красном шарфе рассказала о камере хранения. Вито сам признался в перевозках и назвал имена тех, кому Харпер угрожал. Он не просил снисхождения. Только сказал, что готов отвечать за каждый день молчания.
Харпер смотрел на разбросанные листы, словно видел не бумагу, а годы, которые у него отнимали.
Но настоящий удар ждал его в конверте.
Я показал фотографию Мэй.
— Что такое второй этап?
Сонни резко поднял голову.
— Мэй.
Мы позвонили ей. Она не отвечала.
Вито побледнел и выбежал к выходу. Я бросился следом. На старом причале мы нашли Мэй в будке весов. Она была жива, но связана, а рядом лежал чемодан Харпера.
— Он хотел заставить меня подписать, что я помогала Сонни, — прошептала она.
— Где он? — спросил я.
Мэй указала на воду.
— Уехал на барже.
На берегу лежала медная застёжка с якорем. Вито поднял её, сжал в кулаке и долго смотрел на тёмную реку.
— Он потерял всё, ради чего это затеял, — сказал Сонни. — Но ты потерял не меньше.
Вито кивнул.
— Знаю.
Я не стал его утешать. Но и не отвернулся.
Позже, когда Сонни вывели из тюрьмы уже не как обвиняемого, а как свидетеля, он остановился у ворот. В руке у него был металлический жетон с номером камеры.
— Оставь его себе, — сказал я.
— Нет. Это тебе.
— Зачем?
Сонни вложил жетон мне в ладонь.
— Чтобы ты помнил: иногда человек зовёт на помощь не потому, что слаб. А потому, что знает, кому можно доверить правду.
На рассвете репортёр разложил документы на капоте машины. Ветер переворачивал страницы, и среди списков, подписей и сумм всё время всплывало одно имя — Харпер.
А в моей руке холодел жетон камеры Сонни, единственный предмет, который прошёл через всю эту историю и не принадлежал Харперу.
Пропустили начало?




