ЧАСТЬ 4
Я взял телефон, но из динамика уже доносился голос мужчины.
— Андрей? Меня зовут Павел. Я работал в службе безопасности «Орловской группы».
Валентина коротко посмотрела на меня.
— Говорите.
— Я не знаю, сколько у нас времени, — ответил Павел. — Но Максим не единственный, кто в этом замешан.
Максим резко поднял голову.
— Не слушайте его.
— Вы знаете, кто я? — спросил Павел.
— Знаю достаточно, чтобы понимать: ты пытаешься спасти себя.
— Я пытался спасти вас, — сказал Павел. — Три дня назад я заметил, что ваши медицинские документы отправляли на личную почту Максима. Я предупредил его, что это незаконно. Он сказал, что использует их только для страхового расчёта.
У меня пересохло во рту.
— Какие документы?
Валентина отвела взгляд.
— Моё заболевание сердца, — ответила она. — О нём знали только врач и мой сын.
— И я, — добавил Максим.
— Вы не должны были знать, — сказала Валентина.
— Мне нужно было понимать риски сделки.
— Нет. Вам нужно было знать, где я окажусь без водителя.
В комнате стало тесно.
Я вспомнил утро. Валентина стояла у остановки одна, хотя у богатых людей редко бывает привычка ждать автобус возле складов. Её машина была припаркована дальше, за поворотом. Она говорила, что водитель внезапно уехал, потому что получил сообщение о поломке.
— Вы отправили водителя? — спросил я.
Максим молчал.
Валентина закрыла глаза.
Павел ответил за него:
— Водителю пришло сообщение с номера, который принадлежал заместителю Максима. Его попросили оставить машину и уехать. Вам хотели показать, что Валентина не может вести переговоры без срочного решения.
— Вы инсценировали её слабость? — спросил я.
— Я не знал, что у неё будет приступ! — крикнул Максим.
— Но знали, что она одна, — сказала Валентина.
Он сжал кулаки.
— Я хотел получить подпись. Только подпись. Если договор не заключался сегодня, банк забирал бы оборудование, а сотрудники оставались без зарплаты.
— Поэтому вы решили надавить на женщину с больным сердцем?
— Я собирался всё исправить.
— Когда?
Максим посмотрел на меня.
— После того как ты уйдёшь. Ты начал задавать вопросы. Ты нашёл несоответствие в смете и мог сорвать всё.
Я почувствовал, как внутри поднимается не злость, а усталость. Три года я считал его жёстким руководителем. Простил ему крики, ночные звонки, чужие ошибки, которые он записывал на мой счёт. Но теперь понял: он не был человеком, который однажды сорвался. Он годами выбирал удобное решение, пока чужая боль не стала для него обычным расходом.
— Где заместитель? — спросила Валентина.
— Уехал за деньгами, — ответил Максим.
— За моими деньгами?
Он опустил голову.
Валентина повернулась ко мне.
— Андрей, проект всё ещё нужен. Но я не хочу отдавать его компании, которая пыталась превратить мой приступ в рычаг давления.
— Что вы предлагаете?
— Я закрываю договор с этой фирмой. А вам предлагаю возглавить отдельную группу. Не как сотруднику Максима. Как автору проекта.
Я посмотрел на папку.
— А если я откажусь?
— Тогда я всё равно передам материалы тем, кто сможет запустить систему. Но хочу, чтобы первым руководителем были вы.
Максим вдруг шагнул ко мне.
— Андрей, подожди. Я могу вернуть деньги. Отменить перевод. Уволить заместителя. Только не разрушай всё.
— Ты уже разрушил всё сам.
— У тебя семья. Кредиты. Ты не понимаешь, что значит потерять компанию.
— Понимаю. Я сегодня потерял работу.
Он потёр лицо ладонями.
В этот момент в дверь вошла женщина из отдела кадров. В руках у неё была моя папка с документами.
— Андрей, приказ об увольнении аннулирован, — сказала она. — По распоряжению совета.
Я посмотрел на Максима.
— Ты всё ещё директор?
Валентина ответила вместо него:
— До утра. Затем совет проведёт внеочередное заседание. Павел передал им копии документов.
Максим сел. Не рухнул, не закричал. Просто опустился на стул, будто из него вынули каркас.
— Вы хотите меня уничтожить, — сказал он.
— Нет, — ответила Валентина. — Я хочу, чтобы вы больше не могли принимать решения за людей, которые вам доверились.
Я забрал со стола фотографию дочерей. Потом взял металлический брелок-маяк.
— Андрей, — окликнул меня Максим.
Я остановился.
— Почему ты всё-таки остановился тогда? — спросил он. — Ты ведь знал, что опоздаешь.
Я посмотрел на Валентину. На её запястье всё ещё был больничный браслет, а красная лента на сумке держалась на одном узле.
— Потому что однажды моя старшая дочь упала в школьном дворе, и незнакомый человек не прошёл мимо, — сказал я. — Я так и не узнал его имени. Но с того дня понял: иногда у тебя есть только несколько секунд, чтобы решить, кем ты будешь.
Максим отвёл взгляд.
Утром совет освободил его от должности. Заместитель вернул деньги до того, как перевод успел уйти, а Павел сохранил работу, потому что именно он решился рассказать всё. Валентина подписала со мной новое соглашение, но настояла на одном условии: в проекте не должно быть платного доступа к экстренной помощи.
— Иначе мы построим ещё одну красивую систему для тех, кто успеет заплатить, — сказала она.
Я согласился.
Через неделю мы снова встретились в той же переговорной. На экране был новый первый слайд. Не график прибыли и не обещание рекордных продаж.
На нём стояла короткая фраза: «Если человек упал рядом с вами, остановитесь».
Валентина долго смотрела на экран.
— Это оставляем, — сказала она.
— Даже если клиенты решат, что это слишком просто?
— Самое важное обычно выглядит именно так.
Я положил рядом с ноутбуком брелок в форме маяка. Соня заметила на нём свежую царапину и спросила, откуда она.
— От одного важного утра, — ответил я.
А Валентина, проводя пальцем по красной ленте на своей сумке, тихо сказала:
— Нет, Андрей. От одного правильного решения.
Пропустили начало?
