ЧАСТЬ 4
Я посмотрела на часы над кухонной дверью. Было без десяти восемь.
— Кто сообщил вам, что я согласна? — спросила я.
— Лицо, предъявившее нотариальную доверенность. В ней указано, что вы находитесь в командировке и временно не можете явиться лично.
— Я никуда не уезжала с такой доверенностью.
— Тогда приезжайте немедленно. И возьмите паспорт.
Звонок оборвался.
Даниэль стоял напротив меня. На его лице больше не было усталости. Там появился страх, который он пытался спрятать за раздражением.
— Дай мне поговорить с банком.
— Нет.
— Эмили, если регистрацию остановят неправильно, мы потеряем всё.
— Ты уже решил, что потеряю я.
Майкл быстро собрал бумаги в папку.
— Я поеду с тобой.
— Не вмешивайся, — бросил Даниэль.
— Я вмешался три года назад. Просто слишком поздно понял, во что ты меня втянул.
Даниэль резко повернулся к нему.
— Что это значит?
Майкл достал из внутреннего кармана сложенный лист.
— Я нашёл ещё одну подпись. На первом распоряжении о переводе денег.
Он положил лист рядом с телефоном.
— Это не твоя подпись, Даниэль.
Тот побледнел.
— Ты сам просил меня подписать за тебя, — продолжил Майкл. — Сказал, что у тебя травмирована рука. Я поверил. А потом увидел, что деньги ушли на фирму, которую вы с Лорой открыли тайно.
— Ты тоже получил за это деньги, — прошипел Даниэль.
— Получил премию за сделку, о которой ничего не знал. И вернул её сегодня утром.
Майкл посмотрел на меня.
— Я отправил владельцам компании полный отчёт.
Даниэль схватил его за воротник.
Я бросилась между ними. Медный колокольчик на ручке чемодана звякнул, ударившись о ножку стула.
— Убери руки от него.
Даниэль отпустил Майкла. На его пальцах остались влажные следы от белой рубашки.
— Ты не понимаешь, что делаешь, — сказал он мне. — Если компания рухнет, я сяду в тюрьму.
— А если я подпишу, то лишусь квартиры.
— Я верну деньги.
— С каких средств?
Он замолчал.
Я взяла паспорт, старый телефон и папку. Даниэль двинулся к двери.
— Я поеду с тобой.
— Нет.
— Ты моя жена.
— Именно поэтому ты решил, что можешь распоряжаться моей подписью.
В банке нас ждали директор отделения и нотариус. За стеклянной стеной мерцали рекламные панели, а на стойке лежала копия доверенности с моей фамилией.
Я сразу узнала бумагу. Три года назад Даниэль попросил меня подписать пустой лист, сказав, что бухгалтерии нужен образец для страховой компании. Я тогда стояла босиком у кухонной раковины и торопилась на работу.
Моя подпись была настоящей.
Текст поверх неё — нет.
— Вы подтверждаете, что подписывали этот лист? — спросил нотариус.
— Подписывала чистую страницу. Не эту доверенность.
Даниэль положил ладонь на стеклянную стойку.
— Она сейчас эмоционально нестабильна.
Я повернулась к нему.
— Скажи это ещё раз.
— Я просто объясняю ситуацию.
— Нет. Ты объясняешь, почему моим словам нельзя верить.
Майкл передал директору папку. Тот долго изучал документы, потом поднял глаза.
— Регистрация приостанавливается. Мы также замораживаем перевод до выяснения обстоятельств.
Даниэль резко выпрямился.
— Вы не можете.
— Можем. И уже уведомили владельцев компании.
Телефон Даниэля зазвонил. На экране высветилось имя Лоры.
Он ответил.
— Лора, слушай меня. Всё ещё можно исправить.
Я слышала её голос через динамик.
— Ты обещал, что она подпишет. Ты обещал, что квартира будет нашей.
Даниэль закрыл глаза.
— Я сказал, что справлюсь.
— Нет, ты сказал, что она ничего не заметит. Ты говорил, что семь лет достаточно, чтобы она привыкла тебе верить.
Он посмотрел на меня.
Лора продолжила:
— Я больше не собираюсь прикрывать тебя. У меня копии всех документов. Если ты не переведёшь мне деньги сегодня, я отправлю их владельцам компании и в банк.
Даниэль выронил телефон.
Он не потерял Лору в тот день. Она сама отступила, когда поняла, что рядом с ним не будет денег и квартиры.
Но это было не самое болезненное.
Через час владелец компании вызвал Даниэля на разговор. Майкл остался давать объяснения, а я сидела на скамье у банка и держала старый телефон обеими руками.
На его экране оставалось последнее непрочитанное сообщение. Оно пришло от Лоры три недели назад:
«Если она не подпишет, используй разговор о детях. Она всегда мечтала о семье. Скажи, что после продажи квартиры вы начнёте всё сначала».
Я перечитала строку и поняла, почему Даниэль так часто в последнее время спрашивал, не хочу ли я завести ребёнка. Он не пытался спасти наш брак. Он подбирал ключ к моей жалости.
Вечером он вернулся в квартиру один.
Без цветов.
Без привычной уверенной походки.
На столе лежала моя дорожная сумка. Я уже сложила в неё документы, фотографии родителей и старую кружку с отколотой ручкой — всё, что действительно принадлежало мне.
— Я не буду просить тебя остаться, — сказал он.
— Почему?
— Потому что не имею права.
Это не было раскаянием. Скорее признанием факта.
Я поставила телефон на стол между нами.
— Ты любил меня хоть когда-нибудь?
Он долго смотрел на аппарат.
— Да.
— Когда?
— В поезде. В тот день, когда впервые с тобой заговорил. Потом я привык получать от тебя всё, что хотел. И однажды перепутал любовь с правом владеть.
Я почувствовала боль, но она уже не управляла мной.
— Лора была частью твоего плана три года. А я кем была?
— Человеком, который верил мне.
— Это не ответ.
Даниэль опустился на стул.
— Ты была человеком, которого я боялся потерять. Поэтому начал готовить жизнь, в которой мог потерять тебя первым.
Я забрала паспорт.
— Завтра я подам заявление о расторжении брака.
Он кивнул.
— Я подпишу всё, что нужно.
— И вернёшь деньги компании.
— Продам машину. Закрою часть долга.
— Квартиру ты не тронешь.
— Не трону.
Я не простила его. Не в тот вечер.
Но я и не стала мстить. Просто передала копии документов владельцам компании, банку и бухгалтерии, чтобы его поступки больше не могли спрятаться за моей фамилией.
Майкл сохранил работу, но отказался от должности, которую Даниэль обещал ему. Лора исчезла из их фирмы ещё до того, как началась проверка. Деньги вернули частично: остальное Даниэль выплатил, продав машину и долю в загородном доме.
Квартиру оставили за мной.
Не как подарок.
Как то, что никогда не принадлежало ему.
Через неделю я приехала в офис компании за последней коробкой документов. На ресепшене лежала папка с моим именем. Внутри были бумаги на закрытие фиктивного счёта и короткая записка от Майкла: «Вы спасли не только квартиру. Вы остановили схему, в которую могли попасть ещё семь человек».
Я положила записку рядом с телефоном.
Старый аппарат больше не звонил. Он стал доказательством того, что я не сошла с ума и не придумала предательство, увидев чужую голову на плече мужа.
Перед уходом я достала из кармана ручку чемодана. Медный колокольчик тихо качнулся.
Когда-то этот звук означал, что Даниэль идёт рядом.
Теперь он напоминал о другом: я услышала его раньше, чем он успел закрыть за собой последний счёт.
Я положила телефон в коробку с документами, а поверх него — лист с настоящей моей подписью.
И на пустом месте, где Даниэль хотел поставить моё имя, я написала: «Не согласна».
Пропустили начало?
