Я принимала окровавленную жену прокурора, когда в больницу ворвался мафиозный босс — и директор побледнел

В 23:42 я увидела, как жена окружного прокурора вошла в приёмное отделение босиком, оставляя на белом полу кровавые следы.

За стеклянными стенами больницы Святого Иуды чикагская гроза ломала ночь. Дождь бил по окнам так, будто кто-то снаружи требовал впустить его внутрь. В воздухе смешались запах антисептика, горелого кофе и паники.

Женщина пошатнулась у стойки регистрации. Белое дорогое пальто прилипло к её телу, а тёмное пятно на груди расползалось под дождевой водой. Одной рукой она держалась за огромный живот, другой нащупывала край стойки.

— Помогите, — прошептала она.

Я бросила планшет и подбежала.

— Носилки! В травматологическую палату! Живо!

Она рухнула мне на руки. Кожа была ледяной, а от её запястья к локтю тянулись следы пальцев. На губе запеклась кровь. Под глазом темнел свежий синяк.

— Вы меня слышите? Как вас зовут?

Зелёные глаза дрогнули.

— Нора… Мой ребёнок…

Потом она обмякла.

Мы вкатили её под резкий свет ламп. Доктор Бойд уже натягивал перчатки.

— Давление?

— Восемьдесят на пятьдесят. Пульс сто сорок.

— Два катетера. Подготовить кровь. Проверить сердцебиение плода.

Я срезала пальто, и внутри меня всё сжалось. Синяки на животе располагались слишком ровно. Это не было падением. Не было аварией.

Кто-то бил её, понимая, куда наносит удары.

— Не отключайтесь, Нора, — сказала я, прижимая маску к её лицу. — Скажите, кто это сделал?

Она застонала и вцепилась в мою руку.

— Он… заставлял меня подписать…

— Кто?

Монитор вдруг запищал чаще. За занавеской вспыхнуло быстрое сердцебиение ребёнка. Жив. Пока жив.

Нора попыталась поднять голову.

— Не звоните Артуру…

Имя я узнала сразу. Артур Салливан был окружным прокурором, любимцем газет и человеком, который улыбался рядом с Норой на благотворительных вечерах. Его называли идеальным мужем.

Я передала её сумочку административной медсестре Бренде, чтобы та нашла документы. Через минуту Бренда застыла у стойки.

— Сара… Это действительно она.

— Кто?

— Нора Салливан.

Внутри сумки лежали разбитый телефон, водительские права и необычная чёрная карточка из плотного картона. На ней не было ни адреса, ни должности. Только одно имя, выдавленное серебром: Данте.

На обороте дрожащим почерком было написано: «Если когда-нибудь понадобится помощь — звони, даже если будет поздно».

— Ты знаешь, кто это? — спросила я.

Бренда побледнела.

— Все в Чикаго знают.

Она набрала номер. Ответили после первого гудка.

— Говорите.

Голос был негромким, но от него у меня заледенели пальцы.

— Это больница Святого Иуды. Нора Салливан в критическом состоянии. В её сумке мы нашли ваш номер.

— Я буду через восемь минут.

— Её муж — окружной прокурор. Возможно, лучше сначала позвонить ему…

— Не звоните Артуру.

Связь оборвалась.

Через девять минут к входу подкатили три чёрных автомобиля. Из них вышли мужчины в тёмных костюмах. Последним появился Данте Корвино.

Он был высоким, широкоплечим и совершенно сухим, будто буря обходила его стороной. Его взгляд остановился на дверях травматологической палаты.

Директор больницы Ричард Блейн попытался преградить ему дорогу.

— Господин Корвино, вы не указаны родственником. По правилам больницы я не могу разрешить вам пройти.

Данте схватил его за лацканы и приподнял так, что подошвы директора скрипнули по плитке.

— Я единственный родственник, который ей сейчас нужен, — произнёс он.

Я стояла за стеклом и видела, как Данте повернул голову к палате. Нора вдруг открыла глаза, словно почувствовала его присутствие.

Данте отпустил директора и шагнул ко мне.

— Сара, — сказал он, хотя я не называла ему своего имени. — Если она очнётся, не позволяйте ей подписать ни одной бумаги.

Он сунул руку во внутренний карман пиджака и достал тонкую папку. Его пальцы легли на металлическую застёжку, но открыть её он не успел. В коридоре раздался новый голос:

— Отойдите от моей жены.

Артур Салливан уже стоял у входа в палату, мокрый от дождя, с двумя людьми за спиной. Данте медленно повернулся, а его рука снова потянулась к папке…

ЧАСТЬ 2

Рука Данте остановилась на застёжке. Артур вошёл в палату так, будто это была его собственность, а не место, где врачи боролись за жизнь его жены.
— Вы не имеете права находиться здесь, — сказал он.
— А ты имеешь право приходить после того, как она сбежала от тебя босиком? — ответил Данте.
У меня пересохло во рту. Артур посмотрел на Нору и улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.
— Она упала дома. Была напугана. Я приехал за ней.
— Она назвала тебя, — сказала я. — Она просила не звонить.
— Пациентка в шоке, медсестра. Её слова ничего не доказывают.
Доктор Бойд встал между ними.
— Если вы оба не покинете палату, я вызову охрану.
— Вызовите, — спокойно произнёс Данте. — И попросите их посмотреть на запястья Норы.
Артур резко повернулся ко мне.
— Вы врач?
— Медсестра.
— Тогда занимайтесь своей работой и не вмешивайтесь в семейные дела.
Я почувствовала, как под халатом дрожит моя рука, но не отступила.
— Семейные дела не оставляют отпечатки пальцев на коже.
В палате запищал монитор. Нора застонала. Мы все обернулись.
Она открыла глаза, увидела Артура и попыталась отодвинуться. Даже слабой рукой она прикрыла живот.
— Не подходи, — выдохнула она.
Артур замер.
— Нора, я пришёл помочь.
— Ты сказал, что если я не подпишу, ребёнок исчезнет.
В коридоре стало так тихо, что я услышала капли дождя на подоконнике.
Артур побледнел, но тут же наклонился к ней.
— Она бредит.
Данте сделал шаг вперёд.
— Ещё один шаг к ней — и ты пожалеешь.
Бренда принесла мне влажную папку из сумки. Внутри оказался клочок бумаги, испачканный кровью. На нём Нора успела написать только несколько цифр и букву «М».
— Что это? — спросила я.
Нора перевела взгляд на Данте.
— Нижний… склад… шкаф сорок два…
— Что в шкафу? — спросил Данте.
— Подписи. Имена. Артур не должен…
Она закашлялась, и доктор Бойд велел всем отойти.
Артур приблизился к Данте, понизив голос:
— Ты не знаешь, во что ввязываешься.
— Знаю. Ты забыл, кому Нора доверяла до того, как стала твоей женой.
Я заметила, как Артур машинально коснулся манжеты. На белой ткани темнело маленькое ржавое пятно. Такое же пятно было на пальцах Норы.
— Сара, — позвал Данте, не отрывая взгляда от Артура. — У неё есть время до операции?
— Если кровотечение не усилится, несколько минут.
— Тогда нам нужно найти человека, который видел, что произошло.
В этот момент в палату вошёл пожилой уборщик в мокрых рабочих ботинках. Он держал в руке связку ключей и смотрел не на Артура, а на Нору.
— Я знаю, кто привёз её к служебному входу, — сказал он.
Артур резко повернул голову.
— Ты ничего не видел.
Старик сжал ключи так, что металл впился ему в ладонь.
— Видел. И ещё слышал, как вы приказали водителю оставить её у ворот, если она не подпишет бумаги.
Данте обернулся к нему.
— Как вас зовут?
— Оуэн Прайс. Я работаю здесь двадцать два года.
— Тогда расскажите всё.
Оуэн посмотрел на меня, потом на Нору и достал из кармана маленький латунный ключ.
— Это не от склада, господин Корвино. Это от шкафчика, который ваш брат запер десять лет назад…

ЧАСТЬ 3

Ключ лёг на ладонь Данте, и его лицо изменилось. Я видела, как напряглась его челюсть.
— У меня нет брата, — сказал он.
Оуэн покачал головой.
— У вас есть сестра. Нора.
Артур рванулся к старику, но Данте перехватил его за запястье.
— Договори.
Оуэн вытащил из кармана сложенную квитанцию.
— Десять лет назад Нора приходила сюда под другой фамилией. Она привезла мальчика после аварии в порту. Мальчик был ранен, но выжил. Потом приехал человек по имени Марко Корвино — ваш отец. Он забрал ребёнка и велел никому не спрашивать.
Данте смотрел на Нору, будто заново учился видеть её лицо.
— Почему ты не сказала мне?
Нора с трудом вдохнула.
— Потому что отец сказал: если ты узнаешь, Артур уничтожит тебя. Он уже тогда работал на него.
Артур усмехнулся.
— Старик путает годы.
— Нет, — ответил Оуэн. — Я помню вашу печать. Вы привезли папку с переводами денег и сказали, что это тайна семьи Салливанов.
Данте открыл папку, которую держал под пиджаком. Внутри лежали копии банковских переводов, договоры и лист с подписью Артура.
— Нижний склад, шкаф сорок два, — сказала Нора. — Там оригиналы.
— Что ты подписывала? — спросила я.
— Передачу фонда. Артур хотел получить контроль над клиникой и портовыми складами. Через них он прятал деньги. Я нашла счета.
Артур резко выдохнул.
— Ты ничего не докажешь.
— Докажу, — ответил Данте. — Твоей подписью на каждом переводе.
Нора закрыла глаза.
— Он сказал, что отнимет ребёнка и обвинит меня в безумии. Потом ударил меня, когда я отказалась.
Артур шагнул к ней.
— Я хотел защитить тебя.
— Ты хотел защитить только своё имя.
В палату вошла хирург и велела готовить Нору к операции. Бойд начал отталкивать всех к выходу.
Оуэн протянул Данте ключ.
— Шкафчик ещё не открывали. Но утром за ним придут.
— Кто?
Старик посмотрел на Артура.
— Женщина с красным зонтом. Она сказала, что работает от имени вашей матери.
Данте нахмурился.
— Моя мать умерла семь лет назад.
Артур впервые потерял самообладание.
— Не трогай этот шкаф.
— Почему? — спросил Данте.
Артур молчал.
Из сумочки Норы выпал маленький металлический жетон. На нём был выгравирован номер банковского сейфа и дата завтрашнего утра.
Я подняла его и увидела, что дата совпадала с днём, когда Нора должна была подписать передачу фонда.
Данте взял жетон.
— Если я не открою сейф до девяти, всё исчезнет?
Нора сжала мои пальцы.
— Нет. Если ты откроешь его, исчезнет человек, которому мы верили.
Данте посмотрел на Артура.
— Кто ещё в этом участвовал?
В коридоре зазвонил телефон. На экране высветился номер, записанный без имени.
Бренда ответила, но через секунду протянула трубку мне.
— Сара, это вас.
— Кто говорит?
Женский голос прошептал:
— Если Нора переживёт операцию, передайте ей: её ребёнок не принадлежит Артуру. Он уже знает, кто настоящий отец…