В тот вечер я вернулась домой и увидела на кухонном столе банку тёртой моркови с запиской: «Андрюше для глаз», а из комнаты сына исчез компьютер мужа.
На полу валялись провода, под столом перекатывалась оторванная кнопка питания, а рядом с розеткой лежал кусочек серого скотча. Я подняла его и почувствовала, как внутри поднимается холодная злость. Компьютер Андрей собирал три года. На нём находились чертежи вентиляции для детского сада, проект, который он должен был сдать в пятницу, и расчёты, от которых зависела его премия.
Я позвонила ему.
— Андрей, у нас кто-то был, — сказала я, хотя прекрасно знала кто.
— Что случилось?
— Твой компьютер забрали. И оставили морковку.
На другом конце грохотали инструменты.
— Мама заходила, наверное. Она днём писала, что купила мне витамины.
— Прочитай сообщение полностью.
Он зашуршал телефоном.
— «Андрюша, была у вас дома, забрала компьютер к себе. Вера сказала, что у тебя ухудшилось зрение. Купила чернику форте. Побольше дыши».
— Твоя мать отключила компьютер, унесла его на другой конец города и считает, что это забота.
— Она же не чужой человек.
— А твой проект?
Пауза затянулась.
— Сдача в пятницу, — глухо ответил Андрей. — Половины расчётов нет на флешке.
Я открыла холодильник. На средней полке стояла литровая банка моркови, затянутая плёнкой. Под ней лежала записка, приклеенная клейкой лентой. В мусорном ведре я нашла шесть моих баночек без этикеток. В них была опытная партия йогурта с новой закваской, которую я неделю проверяла дома для молочного комбината.
— Она выбросила мою работу, — сказала я.
— Инна, давай без скандала. Я сейчас позвоню маме.
Римма Аркадьевна ответила после первого гудка.
— Андрюша, ты поел? Морковка в холодильнике.
— Мама, где мой компьютер?
— У меня. Я спасаю твои глаза.
— Мне нужно работать.
— Неделю не будешь работать. Поедешь со мной в клинику, будешь гулять и пить чернику.
— Я был у врача. Мне выписали очки для чтения.
— Очки — это первый шаг к слепоте, — отрезала она. — Вера всё видит. Ты уже телефон на вытянутой руке держишь.
Я взяла телефон у Андрея.
— Римма Аркадьевна, вы зачем выбросили мои образцы?
— Какие-то кислые баночки? Я не позволю, чтобы Андрей это ел.
— Это рабочий материал.
— Комбинат большой, ещё сделаете.
У неё на всё находился ответ. Ключи от нашей квартиры она получила восемнадцать лет назад, когда мы переехали в двушку её покойной матери. С тех пор входила без звонка, переставляла крупы, складывала обувь носками к двери и сообщала соседке Вере Степановне о каждом нашем приобретении.
А три дня назад Вера увидела у меня пакет из оптики.
— Андрею очки купили? — спросила она в лифте.
— Да.
Теперь я понимала: именно тогда началась эта операция.
— Я завтра приеду и заберу компьютер, — сказал Андрей.
— Не отдаст, — ответила я.
— Не отдам, — тут же подтвердила Римма Аркадьевна. — Хочешь работать — работай у меня. Сорок минут за компьютером, двадцать отдыха. Я рядом с таймером посижу.
Она отключилась, напомнив сыну есть морковку со сметаной.
Андрей посмотрел на меня.
— Что ты предлагаешь?
Я снова взглянула на листок в клеточку. Ровные буквы, жирная точка после слова «глаз». И вдруг заметила на кухонном столе ещё одну вещь: маленький белый футляр с крышкой, который прежде никогда не видела.
Я открыла его и достала оттуда сложенную квитанцию. На обратной стороне было написано имя клиники и время завтрашнего приёма. Но записан был не Андрей…
ЧАСТЬ 2
На квитанции значилось имя Риммы Аркадьевны. Я показала её Андрею. Он перечитал запись дважды: мать назначила себе приём у офтальмолога на завтра, хотя только что убеждала его, что очки ведут к слепоте.
— Сначала заберём компьютер, — сказал он.
В тот же вечер Римма Аркадьевна открыла нам дверь с привычной улыбкой. Компьютер стоял в её комнате, рядом лежал кухонный таймер.
— Я вам место приготовила, — сообщила она Андрею. — Поработаешь под присмотром.
Он прошёл мимо таймера и начал собирать провода.
— Мама, мне нужны мои чертежи дома. Ты не должна была забирать компьютер без спроса.
— Я же о тебе беспокоюсь.
— А я беспокоюсь, что не сдам проект в пятницу.
Я достала квитанцию. Улыбка свекрови дрогнула.
— Вы записаны к врачу. Почему не сказали Андрею?
Она отвернулась к окну.
— Не ваше дело.
— Ваше здоровье — ваше дело, — ответила я. — Но из-за вашего страха Андрей остался без работы на целый вечер, а я лишилась образцов для комбината.
Свекровь начала говорить про кислые баночки, но Андрей остановил её: выбрасывать моё рабочее она тоже не имела права. Мы вынесли компьютер в прихожую. Римма Аркадьевна не мешала, только следила, чтобы Андрей не уронил корпус.
У двери она вдруг попросила его подождать, а меня — вернуться в комнату. Когда мы остались вдвоём, свекровь тихо сказала…
ЧАСТЬ 3
— Я боюсь завтрашнего приёма.
Римма Аркадьевна всё ещё смотрела в окно. Она призналась, что стала хуже различать мелкий шрифт. Записалась в клинику, но после разговора с Верой Степановной решила, что с Андреем происходит то же самое и его надо срочно «спасать».
— Почему вы не спросили его самого? — сказала я.
— Он бы ответил, что всё хорошо.
— Он ответил бы, что уже был у врача.
Она помолчала. Я предложила отвезти её на приём. Не вместо Андрея и не ради того, чтобы она вернула компьютер: он уже стоял у двери. Просто ехать одной ей явно было страшно. Свекровь не поблагодарила, но согласилась.
Дома Андрей первым делом проверил чертежи. Компьютер включился не сразу: оторванная кнопка осталась на полу в нашей квартире. Он присоединил её, дождался загрузки и открыл папку с расчётами. Файлы были на месте. Только тогда он выдохнул и сел за работу.
На следующий день я отвезла Римму Аркадьевну в клинику. После осмотра врач объяснил ей, что очки, выписанные для чтения, сами по себе не лишают человека зрения. Ей тоже подобрали очки. Свекровь долго вертела рецепт в руках и наконец спросила, не нужно ли Андрею показаться ещё раз. Я напомнила, что он уже обращался к врачу, и она больше не спорила.
Вечером Андрей работал над проектом, а я готовила объяснение для комбината. Шесть баночек с опытной партией стояли в мусорном ведре пустыми. Андрей увидел их и спросил, можно ли восстановить результаты. Я ответила, что записи сохранились, но неделю наблюдений и сами образцы вернуть уже нельзя…
