В ту ночь мой новоиспечённый муж положил папку с брачным соглашением между нами и сказал, что я могу уйти в любой момент.
Я стояла босиком у камина в спальне поместья Харрисонов, пока за окном долины гасли последние огни свадебного праздника. На бархатной скамье лежало платье, расшитое крошечными виноградными листьями. Один листок оторвался от подола и прилип к моим пальцам.
Отец называл этот день спасением винодельни. Женщины в жемчуге говорили о союзе двух старых семей. Но я знала правду: мой отец продал меня тридцативосьмилетнему Джеймсу Харрисону, потому что его долги уже поглощали виноградники.
Джеймс вошёл, не сняв пиджака. Высокий, широкоплечий, с серебром у висков, он выглядел так, будто привык получать всё, чего хотел. Я отступила, когда он сделал шаг.
Он сразу остановился.
— Ты дрожишь.
— Мне холодно.
— Здесь двадцать четыре градуса.
— Значит, я лгу.
На его губах мелькнула улыбка, но исчезла почти сразу. Он снял пиджак, аккуратно повесил его на спинку кресла и остался на расстоянии.
— Я не буду торопить тебя, — сказал он.
Я сжала пальцы, чувствуя под ногтем острый край виноградного листка.
— Я твоя жена.
— Да.
— Мой отец объяснил, что это значит.
Лицо Джеймса стало жёстким.
— Чем чаще ты его упоминаешь, тем меньше он мне нравится.
Я едва не рассмеялась, но вместо смеха в груди поднялась боль.
Он подошёл к письменному столу, открыл ящик и достал папку с юридической печатью.
— Это дополнительное соглашение, — сказал он. — Если завтра или через год ты решишь уйти, у тебя будут деньги на собственную жизнь. Не у твоего отца. У тебя.
Я посмотрела на него.
— Зачем?
— Я не хочу пленницу.
На его правой руке блеснуло старое серебряное кольцо, слишком маленькое для его пальца. Джеймс машинально коснулся его, и в его лице промелькнуло что-то настолько тёмное, что мне стало не по себе.
— У тебя уже была пленница? — спросила я.
Он долго смотрел на огонь.
— Была женщина, которая чувствовала себя пленницей.
— И что с ней случилось?
— Я не успел её спасти.
В комнате стало так тихо, что я услышала, как внизу официант собирает бокалы. Джеймс направился к двери.
— Ты уходишь?
— В гостевую комнату. Запри дверь, если так будет спокойнее.
После этих слов я впервые за весь день позволила себе заплакать. Не от страха. От растерянности.
Утром он уехал до рассвета. В восемь отец позвонил и приказал мне приехать в винодельню.
— Джеймс не должен знать, что ты сомневаешься, — сказал он.
— Я не сомневаюсь. Я пытаюсь понять, что происходит.
— Происходит то, что он спасает нас. Не испорти всё своей неблагодарностью.
Через неделю Джеймс восстановил заброшенную оранжерею, потому что я однажды сказала, что люблю пряные травы. Он оставлял у моей чашки жасмин и никогда не входил без стука.
На четырнадцатый вечер я положила вилку.
— Почему ты боишься меня?
Джеймс коснулся кольца.
— Это принадлежало моей сестре.
— Что с ней сделал твой отец?
Его взгляд резко изменился. Он встал, открыл нижний ящик буфета и достал тонкую папку.
— Если хочешь знать, сначала посмотри на это. Но после этого наша свадьба уже никогда не будет прежней…
ЧАСТЬ 2
— Что там? — спросила я.
— Документы, которые я должен был показать тебе до свадьбы.
Мы стояли в столовой, где свечи отражались в тяжёлых бокалах. Между нами лежала папка, пахнущая пылью и кожей. Я не открывала её, потому что уже понимала: Джеймс боялся не моего ответа, а того, что я узнаю.
— Почему ты не показал её раньше?
— Потому что твой отец попросил меня молчать.
— Мой отец?
— Он сказал, что правда уничтожит твою семью.
Я рассмеялась, но смех вышел сухим.
— Он каждый день говорит, что спасает мою семью. Обычно это означает, что он что-то от меня скрывает.
Джеймс сел напротив. На его запястье проступила тонкая белая царапина, будто он недавно задел проволоку.
— Пять лет назад моя сестра Эмили исчезла из долины, — сказал он. — Все решили, что она уехала после ссоры с отцом. Я так не думал.
— Почему?
— Она оставила мне кольцо и письмо. В письме было сказано, что она боится человека, который управляет виноградниками Уитакеров.
Я почувствовала, как холод поднимается от пола к коленям.
— Ты думаешь, она обвиняла моего отца?
— Я думаю, она пыталась обвинить кого-то, кто имел доступ к счетам обеих семей.
Он открыл папку. Внутри лежала копия старого бухгалтерского отчёта, но Джеймс прикрыл пальцами последнюю страницу.
— Здесь есть подпись, — сказал он. — Я много лет не мог доказать, что она настоящая.
— А теперь можешь?
— Теперь у меня есть причина снова проверить всё.
В этот момент в коридоре зазвонил телефон. Джеймс поднял трубку.
— Харрисон.
Я увидела, как его лицо изменилось.
— Где вы это нашли? — спросил он. — Не трогайте ничего. Я приеду.
Он положил трубку.
— Кто звонил?
— Мартин, старый смотритель твоей семейной винодельни.
— Что случилось?
— Он нашёл тайник в старом погребе.
Я вскочила.
— Я еду с тобой.
— Нет.
— Это касается моей семьи.
— Именно поэтому тебе опасно там находиться.
Я подошла ближе.
— Ты женился на мне, чтобы получить виноградники?
Джеймс выдержал мой взгляд.
— Сначала да.
Слово ударило сильнее пощёчины. Я отступила, задев локтем бокал. Стекло упало на пол и раскололось.
— А сейчас?
— Сейчас я пытаюсь понять, не использовали ли нас обоих.
Через час мы остановились у старого каменного погреба. Было почти одиннадцать вечера. Мартин ждал у ржавой двери, держа фонарь. Его пальцы дрожали.
— Я нашёл это за бочкой, — сказал он.
— Почему молчал столько лет? — спросила я.
— Потому что мне велели молчать. И потому что я был трусом.
Он протянул Джеймсу маленький жестяной футляр.
— Внутри не всё. Остальное забрали сегодня утром.
Джеймс открыл футляр и побледнел.
— Что вы видите? — спросила я.
Он поднял глаза.
— Подпись Эмили. И имя человека, который отдал приказ закрыть дверь погреба в ту ночь…
ЧАСТЬ 3
— Назови его, — потребовала я.
В погребе пахло влажным камнем, виноградной кожицей и керосином. Луч фонаря дрожал на лице Мартина. Джеймс держал футляр обеими руками, словно внутри лежало не прошлое, а раскалённый металл.
— Приказ отдал не твой отец, — сказал он.
— Тогда кто?
Мартин опустил голову.
— Мой отец, Артур Харрисон.
Джеймс отступил к бочке. Кольцо на его пальце задело деревянный край.
— Ты хочешь сказать, что мой отец причастен к исчезновению Эмили?
— Я видел его в ту ночь, — ответил Мартин. — Он приехал вместе с мистером Уитакером. Они кричали из-за денег. Эмили собиралась передать кому-то бумаги о поддельных поставках и тайных счетах.
Я почувствовала, как подгибаются ноги.
— Мой отец был там?
— Был, мисс Шарлотта.
— И что он сделал?
Мартин достал из кармана сложенный лист, завёрнутый в промасленную ткань.
— Он подписал распоряжение. В нём сказано, что Эмили должна уехать и что никто не имеет права сообщать Джеймсу о её визите.
Джеймс выхватил бумагу.
— Это не её почерк.
— Нет, — сказал Мартин. — Но подпись внизу настоящая. Ваш отец заставил её поставить её, обещая, что отпустит после передачи документов.
Я закрыла рот ладонью.
— А потом?
Мартин посмотрел на меня.
— Потом мистер Уитакер забрал бумаги и уехал. Артур Харрисон запер Эмили в служебной комнате погреба. Он сказал, что девочка слишком много знает.
— Где она? — прошептал Джеймс.
— Я открыл дверь на рассвете. Её там уже не было. Остался только футляр и кольцо, которое она просила передать вам.
Джеймс сжал лист так, что бумага затрещала.
— Почему ты молчал пять лет?
— Потому что Артур сказал: если заговорю, моя дочь исчезнет так же. А ваш отец был уверен, что никто не станет слушать бедного смотрителя.
Я вспомнила слова отца: «Не испорть всё своей неблагодарностью». Вдруг они зазвучали иначе.
Телефон Джеймса зазвонил. Он ответил.
— Говорите.
Я видела, как кровь отхлынула от его лица.
— Она жива? — спросил он.
Мартин поднял голову.
— Кто? — спросила я.
Джеймс включил громкую связь. Женский голос произнёс:
— Джеймс, не приезжай один. Твой отец нашёл меня, но он не знает, что я уже передала копии документов нотариусу.
Джеймс закрыл глаза.
— Эмили, где ты?
— В клинике Святой Агнессы. И Шарлотта должна знать ещё кое-что о своём отце.
Я наклонилась к телефону.
— Что именно?
На другом конце повисла пауза.
— Он не просто помог Артуру. Он устроил ваш брак, чтобы получить доступ к последнему счёту, который я спрятала. И если Джеймс уже подписал брачные бумаги, этот счёт мог перейти под его контроль…
Последняя подпись отца заставила меня вернуться в поместье…
Я думала, что узнала причину этой свадьбы. Но настоящая тайна связывала наши семьи гораздо крепче денег.
Финал перевернул даже то, что я чувствовала к Джеймсу.
«Я спасал винодельню!»
И тогда я поняла, чем он готов был пожертвовать.
👇 Финал истории уже открыт


