ЧАСТЬ 4
Письмо было составлено так, будто его написал я сама.
«У меня нет денег на смесь. Я не могу обеспечить дочери нормальные условия. Мне нужна срочная помощь».
Лукас вырвал моё сообщение из контекста, убрал дату, убрал слова о зарплате в четверг и приложил фотографию пустой банки.
Фотографию он сделал ещё тогда, когда мы жили вместе.
Я вспомнила тот вечер: Лукаc стоял у кухонной двери с телефоном в руке и говорил, что хочет «сохранить воспоминание о сложном периоде». Я была слишком уставшей, чтобы спорить.
— Он следил за мной, — сказала я.
Нора кивнула.
— И использовал служебную почту, чтобы отправить жалобу от имени соседки. Но соседка ничего не подписывала.
Итан набрал номер, который Нора указала в документах. Через десять минут на связь вышла сотрудница службы защиты детей, Ребекка Холт. Она говорила спокойно, но задавала точные вопросы: когда София последний раз ела, кто находился в квартире, есть ли лекарства, кто может подтвердить мои расходы.
Я отвечала, пока пальцы сами собой сжимали край детского одеяла.
— Смесь у вас есть? — спросила Ребекка.
— Да. И чек сохранился.
— Медицинские документы Софии?
— В папке на верхней полке.
— Хорошо. Я приеду утром. Не для того, чтобы забрать ребёнка. Чтобы проверить информацию, которую мне сообщили.
Я закрыла глаза. Внутри что-то отпустило, но ненадолго.
В 03:40 Итан позвонил председателю совета директоров. Нора отправила ему документы, а я передала копии переписки и медицинских справок. Лукас сначала пытался говорить уверенно.
— Это личный конфликт, — сказал он на громкой связи. — Анна хочет отомстить за расставание.
Итан ответил:
— Тогда почему ты использовал корпоративную систему, чтобы похитить её проект?
— Я развил её идею.
— Почему под своей подписью?
— Потому что она не была сотрудницей.
— Почему заблокировал её резюме?
Лукас замолчал на несколько секунд, а потом сорвался:
— Потому что она собиралась прийти к тебе! Она узнала, кто ты, и хотела получить доступ к компании через меня!
Я почувствовала, как во мне поднимается не злость, а ледяное недоверие.
— Я не знала, что ты сын Итана, — сказала я. — Ты говорил, что работаешь обычным инженером.
— Ты всё равно использовала бы ребёнка.
Итан перебил его:
— Она не знала ни моего имени, ни твоего положения. Зато ты знал всё о ней.
К рассвету совет временно отстранил Лукаса от должности и заблокировал его доступ к системам. Но Итан сделал то, чего я не ожидала: он не предложил мне денег.
Он положил на стол договор.
— Это не благотворительность, — сказал он. — Руководитель отдела разработок подтверждает, что проект принадлежит вам. Вам предлагают должность и оплату за интеллектуальные права. Работать можно удалённо, а детская комната в здании уже есть.
Я смотрела на бумагу, боясь прикоснуться.
— Почему вы делаете это?
— Потому что мой сын украл у вас не только работу. Он украл месяцы, в которые вы могли получить помощь. Я не могу вернуть их. Но могу прекратить его ложь.
В 07:15 приехала Ребекка. Она осмотрела квартиру, проверила смесь, медицинские назначения и вес Софии. Ребекка не задавала вопросов с обвинением. Она слушала.
— В отчёте будет указано, что ребёнок в безопасности, — сказала она. — Но я обязана записать, кто сообщил ложные сведения.
— Запишите Лукаса, — ответила я.
Итан стоял у стены, держа в руках ту самую визитную карточку, которую я едва не выбросила ночью.
— Анна, — сказал он, — я хочу, чтобы вы знали: вы можете отказаться от должности. Документы всё равно останутся у совета.
Я вспомнила пустую банку, три доллара восемнадцать центов и голос Лукаса, который уверял, что ребёнку будет лучше без меня.
— Я приму работу, — сказала я. — Но не как подарок.
— Именно так я и рассчитывал.
Через два дня совет окончательно снял Лукаса с должности. Он потерял не только место, ради которого лгал, но и право распоряжаться проектом. Компания выплатила мне вознаграждение за украденную разработку, а Нора стала официальным свидетелем внутреннего расследования.
Лукас приехал к офису один раз.
Я встретила его в переговорной, где на столе лежал мой настоящий проект — уже с моим именем на первой странице.
— Ты хочешь, чтобы я извинился? — спросил он.
— Нет. Извинение не вернёт ночь, когда София плакала, а ты решил сделать из этого оружие.
— Я боялся.
— Я тоже. Но я осталась рядом с ней.
Он опустил взгляд на документ.
— Отец выбрал тебя.
— Нет, Лукас. Он выбрал доказательства. А я выбрала не позволить тебе снова назвать мою бедность виной.
Он ушёл, не прикоснувшись к папке.
В тот же день я передала первый экземпляр проекта в отдел, который занимался поддержкой семей с недоношенными детьми. Не потому, что хотела забыть случившееся. Потому что знала цену одной ночи, когда смесь заканчивается раньше надежды.
София спала в переносной кроватке рядом с моим столом. Тот самый плюшевый кролик лежал у неё под рукой, длинное ухо было зажато маленькими пальцами.
Я открыла письмо с подписью под новым проектом и увидела строку: «Автор: Анна Морозова».
София сонно вздохнула.
Я наклонилась к ней и поправила ухо кролика.
— Это твоё, маленькая, — прошептала я, глядя на своё имя. — И никто больше его у нас не отнимет.
Пропустили начало?


