ЧАСТЬ 4
…Я записала адрес на обороте банковской выписки. Это была небольшая нотариальная контора возле старого вокзала, в десяти минутах от офиса. Елена попросила приехать одной, но я не собиралась снова входить в чужую историю без свидетеля.
— Я поеду с тобой, — сказала Лера.
Виктор Павлович поднялся из-за стола.
— И я поеду. Если мои документы понадобятся, я должен быть рядом.
Александр усмехнулся, хотя губы у него дрожали.
— Вы все сошли с ума. Мария, ты понимаешь, что сама себя загоняешь в яму?
— Я уже в ней была. Просто ты держал сверху крышку.
Анжела смотрела на него с таким выражением, будто впервые увидела не любимого мужчину, а незнакомца. Она сняла с шеи золотую цепочку и положила на стол.
— Это ты купил на деньги с её счёта?
Александр молчал.
— Ответь мне.
— Потом.
— Ты всегда говорил «потом», когда собирался соврать.
Она вышла первой. Александр хотел броситься за ней, но Виктор Павлович перегородил проход.
— Вам лучше не покидать город.
— Вы мне не указ.
— Зато журнал выдачи печатей — указание для любого, кто умеет читать.
Мы встретились с Еленой через сорок минут. Она ждала нас в подсобном помещении нотариальной конторы, сидя на краю стула и прижимая к груди коричневую папку. На ней был зелёный шерстяной шарф с маленькой деревянной брошью в форме ласточки. Брошь всё время постукивала о застёжку, выдавая её волнение.
— Я боялась, что он найдёт меня, — сказала Елена.
— Почему вы ушли?
Она раскрыла папку.
Внутри лежали накладные, таблицы, расписки и несколько копий договоров. Александр несколько лет проводил через фирму фиктивные закупки. Но самое страшное было не это.
Елена показала последний документ.
— Компания, на которую оформляли долги, принадлежит вашему отцу.
Я посмотрела на неё.
— Моему отцу?
— Формально. После его смерти долю унаследовали вы.
У меня пересохло во рту. Отец когда-то занимался поставками для торговых предприятий, но после болезни продал почти всё. Я считала, что от бизнеса осталась только старая печать в его кабинете.
— Александр знал об этой доле?
— Он нашёл документы в вашем доме. Доля была небольшой, но через неё можно было получить крупный кредит. А потом он собирался объявить фирму банкротом и уехать. Вы бы остались с обязательствами, а он — с деньгами и Анжелой.
Лера резко встала.
— Значит, вся командировка была прикрытием.
— Не только командировка, — сказала Елена. — Он готовил переезд. Квартира в Петербурге уже оплачена на три месяца.
Я вспомнила фотографии у Исаакиевского собора. Анжела улыбалась не потому, что верила в романтическую поездку. Она уже примеряла чужую жизнь.
Елена достала маленькую флешку, но я подняла ладонь.
— Там записи?
— Нет. Реестр платежей. Его оригинал хранился у меня. Я скопировала его до увольнения.
Именно эти цифры закрывали последнюю щель для отступления. В них были указаны переводы, даты и личный счёт Александра. Среди получателей значилось имя Анжелы, а рядом — платежи за квартиру, рестораны и поездки.
Мы вернулись домой вечером. Александр ждал в гостиной. На диване стоял его чемодан, тот самый, который я собирала перед поездкой. Из бокового кармана выглядывал мой жёлтый трамвайный брелок.
— Ты забрала его из папки? — спросила я.
— Он случайно туда попал.
— Как и моя подпись?
Он тяжело сел.
— Мария, я не хотел причинить тебе вред.
— Ты подделал подпись моего отца.
— Я хотел выбраться из долгов.
— И выбрал меня вместо себя.
Он провёл ладонью по лицу. Вся его уверенность осыпалась, как штукатурка со старого потолка.
— Я любил тебя, — сказал он.
— Нет. Ты любил удобство, которое я принимала за любовь.
— Анжела меня бросила.
— Это не моя проблема.
Он посмотрел на папку, лежавшую на столе.
— Если эти бумаги уйдут дальше, компания закроется. Люди потеряют работу.
— Тогда впервые подумай о людях, которых ты втянул в это, а не о себе.
Александр встал и подошёл к окну. На стекле отражалось его лицо, постаревшее за один вечер.
— Ты всё равно моя жена. Ты можешь сказать, что документы нашлись случайно. Можно договориться с кредиторами.
— Договориться можно о долге. Нельзя договориться с тем, что ты сделал с моим отцом.
Виктор Павлович, стоявший у двери, положил на стол нотариальную копию заявления.
— Завтра документы отправятся туда, где проверяют поддельные подписи. Не потому, что Мария хочет вам отомстить. Потому что вы сделали вид, будто мёртвый человек дал вам разрешение.
Александр повернулся ко мне.
— Ты правда это допустишь?
Я достала из сумки заявление о расторжении брака и положила рядом с его чемоданом.
— Я уже допустила слишком многое.
Он не прикоснулся к бумаге. Его пальцы сжались на ручке чемодана, но поднять его он не смог.
Через два дня Анжела вернула часть денег. Не из раскаяния — она узнала, что её подпись тоже есть в реестре. Остальное она отдала, продав машину, которую Александр купил ей перед поездкой в Адлер. Она пришла ко мне лично и долго стояла у подъезда, не решаясь подняться.
— Я думала, он свободен, — сказала она.
— Он был свободен. Просто за мой счёт.
Она кивнула и протянула мне золотую цепочку.
— Это вам не нужно.
— Нет. Оставьте. Пусть напоминает не обо мне.
— О чём?
— О том, что нельзя строить счастье на чужой подписи.
Александр потерял должность ещё до того, как документы приняли к проверке. Руководитель фирмы приехал к нему сам и забрал рабочий пропуск. Виктор Павлович передал все материалы нотариусу. Долг перестал быть моим, потому что его основание признали поддельным, но это не вернуло мне год жизни и не отменило того, что я любила человека, которого сама придумала.
Последний разговор состоялся в кабинете отца. Я разбирала старые бумаги и нашла там настоящую печать его компании. На деревянной крышке осталась глубокая вмятина, будто кто-то когда-то уронил её на пол.
Александр стоял у стола.
— Я не прошу тебя вернуться, — сказал он.
— Хорошо.
— Я просто хотел сказать, что понял.
— Понимание не возвращает подпись умершему.
Он опустил взгляд.
— Что ты сделаешь с компанией?
— Передам её людям, которые действительно там работали. Елена поможет восстановить документы. Виктор Павлович останется бухгалтером.
— А ты?
Я взяла отцовскую печать и положила её в деревянный ящик.
— Я буду заниматься тем, что принадлежало моей семье до того, как ты решил украсть это под видом будущего.
Он кивнул и вышел. Без просьб. Без красивых обещаний. Только с чемоданом, который я когда-то собрала ему для поездки к другой женщине.
На следующий день Елена принесла мне новые бланки. Ласточка на её деревянной броши снова тихо стукнула о застёжку.
— Подписывать будете сами? — спросила она.
Я посмотрела на строку, где требовалась моя подпись, и взяла ручку.
— Теперь — только сама.
Подпись легла на бумагу ровно, без чужой дрожи. А рядом, на краю стола, лежал жёлтый трамвайный брелок, который Александр так и не смог унести.
Пропустили начало?



