В тот миг, когда я назвала самого опасного человека города «милым», тридцать сотрудников одновременно перестали печатать.
Было 15:14. Я стояла у своего стола в административном отделе «Моретти Лоджистикс», сжимая папку с грузовыми накладными так сильно, что картон врезался в ладонь. В одном ухе ещё звучал голос сборщика долгов.
— Вы недоплатили четыреста долларов, Пейдж, — шипел он по телефону. — Завтра проценты удвоятся.
Я просила дать мне сутки. Обещала, что получу зарплату в пятницу. Потом увидела перед собой Габриэля Моретти — владельца компании, человека, после появления которого в кабинетах замолкали даже кондиционеры.
Он протянул руку.
А я, всё ещё думая о телефонном разговоре, улыбнулась и сказала:
— Держите, милый.
Слово упало между нами тяжелее металлической двери.
Габриэль не моргнул. Его охранник Нико остановился посреди прохода, а Сильвия за соседним столом издала короткий звук, будто подавилась кофе. Я почувствовала, как холод пробежал от шеи к запястьям.
Габриэль медленно забрал папку.
— Спасибо, Пейдж, — произнёс он.
И ушёл.
Не повысил голос. Не пригрозил. Это было страшнее всего.
Через минуту Сильвия придвинулась ко мне вместе со своим креслом.
— Ты понимаешь, кого так назвала?
— Я не хотела.
— Он не тот человек, которому случайно говорят ласковые слова.
Я хотела ответить, но телефон снова завибрировал. На экране высветился неизвестный номер. Я не взяла трубку.
Шесть месяцев назад мой парень Кевин исчез, оставив мне пустую квартиру, запах дешёвого одеколона в шкафу и тридцать тысяч долларов долга. Долга не банковского. Его владельцы не присылали писем. Они звонили ночью и интересовались, сколько пальцев я хочу сохранить.
Я работала с рассвета в спортивном клубе, потом до вечера сидела в этом отделе. Моё дизайнерское образование пылилось в старом портфеле, а фотография золотистого ретривера Бастера стояла в ящике стола. Я отдала его маме в Огайо, потому что не могла платить за жильё с животным.
В 15:31 зазвонил внутренний телефон Сильвии.
— Да, слушаю.
Она побледнела.
— Пейдж, мистер Нико просит тебя подняться наверх.
Я посмотрела на холл. Все тридцать сотрудников старались не смотреть на меня, но никто не успевал отвернуться.
— Это увольнение?
— Если повезёт, — прошептала Сильвия.
В личном лифте не было кнопок. Двери закрылись, и кабина поплыла вверх. Я мысленно перебирала извинения, но каждое звучало нелепо.
На верхнем этаже Нико ждал у дверей кабинета. Его шрам пересекал подбородок, как белая молния.
— Он внутри.
Габриэль стоял у бара, без пиджака, с расстёгнутым жилетом. Под белой рубашкой виднелась кобура. На столе лежала моя синяя папка.
— Закрой дверь, Пейдж.
Я подчинилась.
Он спросил, почему сотрудница с дипломом дизайнера засыпает у компьютера, почему ей звонили с одноразовых телефонов и почему рядом с её именем в документах появилась фамилия Кевина.
Я отступила к двери.
— Вы собираетесь причинить мне вред?
Габриэль впервые изменился в лице.
— Нет. Но человек, которому ты должна тридцать тысяч, украл у меня гораздо больше. И оставил твою подпись там, где её быть не должно.
Он открыл нижний ящик и достал толстую папку с красной печатью. Его пальцы легли на первый лист, и я поняла: сейчас узнаю, что именно Кевин сделал с моей жизнью…
ЧАСТЬ 2
— На этом листе стоит ваша подпись, — сказал Габриэль.
Я подошла к столу. В кабинете пахло древесиной и крепким алкоголем, а за стеклом медленно темнела гавань. Подпись действительно была похожа на мою, но последняя буква в фамилии уходила слишком резко вниз.
— Я этого не подписывала.
— Знаю.
— Тогда зачем вы показываете мне это?
Габриэль положил рядом ещё два документа.
— Кевин оформил через мою сеть три перевозки. В контейнерах были не запрещённые товары, а сведения о маршрутах, клиентах и счетах. После этого исчезли деньги и один человек.
Я почувствовала, как подкашиваются колени.
— Вы думаете, я ему помогала?
— Я думаю, что он использовал тебя.
В этот момент Нико вошёл без стука и положил на стол маленький пакет. Внутри был мой старый пропуск в спортивный клуб. На обратной стороне красовался номер телефона, которого я не знала.
— Нашли в квартире Кевина, — сказал Нико. — Он вернулся туда сегодня утром.
Я схватилась за край стола.
— Кевин жив?
— И знает, что вы разговариваете со мной, — ответил Габриэль.
Он не угрожал. Именно поэтому я поверила.
Я рассказала всё: как Кевин просил меня подписывать пустые бланки, объясняя, что это документы на аренду; как однажды взял мой паспорт; как исчез после звонка среди ночи. Габриэль слушал, не перебивая.
— Почему вы не передадите меня тем людям? — спросила я.
— Потому что долг записан на тебя, а выгоду получил он. Это разные вещи.
— И что вам нужно?
Он развернул схему складов. Некоторые линии были обведены карандашом, другие перечёркнуты.
— Ты три месяца оформляла накладные. У тебя память на расположение строк и знаки лучше, чем у моих бухгалтеров. Найди, где Кевин подменял документы.
— А если я откажусь?
— Уйдёшь с зарплатой за месяц и защитой до конца недели.
Защита. Я чуть не рассмеялась, но смех застрял в горле.
— А потом?
Габриэль посмотрел на меня так, будто ответ ему не нравился.
— Потом он придёт сам. Кевин не умеет оставлять свидетелей.
В 18:40 мы спустились в архив. Между металлическими стеллажами гудели лампы, а на полу пахло картоном и машинным маслом. Я перебирала накладные, пока не увидела один и тот же штрих в двух разных партиях.
— Вот, — сказала я. — Здесь меняли номера контейнеров.
Нико поднял папку.
— Кто ещё имел доступ?
Я назвала трёх человек, но старший кладовщик Томас, сидевший у двери, вдруг выронил связку ключей.
— Не трое, — прошептал он. — Был ещё один.
Габриэль повернулся.
— Томас.
Старик достал из кармана смятый листок и долго не решался его развернуть.
— Я видел, кто приносил эти накладные. Но если скажу, он доберётся до моей дочери.
— Где она? — спросила я.
Томас поднял глаза на меня.
— В клинике на набережной. И сегодня вечером туда уже приезжал Кевин…
В ту же секунду мой телефон зазвонил. На экране высветился номер мамы. Я ответила, но услышала не её голос, а тихий смех Кевина.
— Пейдж, — сказал он, — приезжай одна. Иначе твой Бастер больше не увидит Огайо…
ЧАСТЬ 3
— Где моя мама? — спросила я.
В трубке щёлкнул замок, затем Кевин произнёс:
— Пока в клинике. Но это ненадолго.
Габриэль жестом потребовал телефон. Я передала его, не чувствуя пальцев.
— Кевин, — сказал он. — Ты выбрал самое глупое место для угроз.
— А ты выбрал чужую девчонку для своей бухгалтерии. Приезжай на склад номер семь, Пейдж. Привезёшь папку — получишь мать.
Связь оборвалась.
В архиве пахло пылью и железом. Томас сидел, вцепившись в свой листок. Я смотрела на Габриэля.
— Вы сказали, что защитите меня.
— Я сказал, что он придёт сам. Не что будет благоразумным.
— Моя мама у него.
— Нет, — тихо сказал Томас. — Ваша мама не у него.
Все повернулись к нему.
Старик развернул лист. Это была копия журнала посещений клиники. Под записью за утро стояла подпись Кевина, а рядом — подпись сотрудника службы перевозок.
— Я видел его возле кабинета, — продолжил Томас. — Он пришёл не к вашей матери. Он пришёл за папкой, которую она хранила для вас.
— Какой папкой?
— Той, что вы отдали Кевину шесть месяцев назад. Вы думали, там документы на аренду.
Габриэль резко поднял голову.
— В ней был доступ к старым маршрутам?
Томас кивнул.
— И список людей, которым платили за молчание. Кевин вынес его из офиса, но не знал, что госпожа Уинслоу оставила копию у матери.
У меня пересохло во рту. Я вспомнила коричневую папку с наклейкой в виде жёлтого солнца. Кевин забрал её в ночь перед исчезновением.
— Он всё это время охотился не за мной, — прошептала я. — Он искал копию.
— И использовал ваш долг, чтобы вы не задавали вопросов, — сказал Габриэль.
Нико проверил телефон.
— Мать Пейдж действительно в клинике. Медсестра видела Кевина у служебного входа, но он ушёл один.
Я не успела почувствовать облегчение. На столе зазвонил телефон Габриэля. Он включил громкую связь.
— Это Лидия, — сказала женщина. — Бухгалтерия нашла перевод на счёт, открытый сегодня утром. Деньги ушли из резервного фонда компании.
Габриэль посмотрел на меня.
— Сколько?
— Тридцать тысяч долларов. Ровно сумма долга Пейдж.
В архиве стало тесно.
Я поняла: Кевин не просто хотел спрятаться. Кто-то внутри компании оплатил его исчезновение и теперь пытался списать всё на меня.
Габриэль взял папку, но Томас вдруг схватил его за рукав.
— Владелец счёта подписал перевод сам. Я видел подпись.
— Кто? — спросила я.
Томас посмотрел не на Габриэля, а на Нико.
— Его заместитель. Маркус Белл.
Нико медленно повернулся к своему начальнику.
В этот момент на телефон Габриэля пришло сообщение. Он прочитал его, и лицо стало жёстким.
— Маркус сейчас в кабинете, — сказал он. — И он держит у себя человека, о котором мы ещё не говорили…
Маркус привёл на склад человека, которого никто не ждал…
Я думала, что опасность закончилась, когда узнала правду о Кевине. Но главный удар ждал нас там, где каждая подпись могла стать оружием.
«Ты оставил меня одну с людьми, которые угрожали моей матери»
И ответ Кевина изменил всё.
👇 Финал истории уже открыт




