ЧАСТЬ 4
…Лорен смотрела на экран так, будто эти цифры могли исчезнуть, если достаточно долго не моргать.
Алексей не повышал голоса.
— Ты перевела деньги своей матери вчера утром.
— Я вернула их ей, — сказала Лорен.
— Из каких денег?
Она сжала пальцы на краю стола.
— Неважно.
— Важно, — ответила я. — Потому что это были мамины деньги.
Вера медленно поднялась. Ей пришлось опереться на спинку стула, но голос прозвучал неожиданно твёрдо.
— Верни мне деньги, Лорен.
— Я не могу.
— Ты только что перевела пять тысяч.
— Моей матери они нужны больше!
Фраза повисла над столом.
Я увидела, как Алексей опустил взгляд на салфетку с вышитым гранатом. Он, наверное, вспомнил все семейные обеды, на которых Лорен говорила, что Вера слишком мягкая, слишком доверчивая и всё равно ничего не понимает в современных деньгах.
— Значит, ты всё-таки понимаешь, кому деньги нужны, — сказал он.
Лорен резко повернулась к нему.
— Ты хочешь бросить меня из-за пяти тысяч?
— Нет, — ответил Алексей. — Я хочу понять, когда ты решила, что мама — это не человек, а кошелёк.
Сергей молча собрал бумаги. Он выглядел неловко, будто оказался внутри чужой семейной ссоры, хотя именно его документы наконец вытянули правду на свет.
Я поставила перед ним чашку чая.
— Подождите. Это ещё не всё.
Лорен посмотрела на меня с тревогой.
— Что ты собираешься делать?
— То, что нужно было сделать шесть месяцев назад. Составить расписание возврата долга.
Она рассмеялась коротко и зло.
— У меня нет лишних денег.
— Тогда продашь часы и сумку.
— Они мои!
— Мамины деньги тоже были её собственностью.
Алексей протянул руку.
— Отдай часы.
Лорен отшатнулась.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Ты не посмеешь.
— Посмею. Завтра мы отвезём их в комиссионный магазин. Сумку тоже. Эти деньги пойдут Вере.
Лорен посмотрела на него, словно впервые увидела человека, который больше не собирается закрывать её собой.
— А если я откажусь?
— Тогда покупатель машины получит документы, а мама — юридическую помощь. Я не буду прикрывать ложь.
Она схватила телефон.
— Я позвоню своей матери.
— Позвони, — сказала Вера. — И расскажи ей, откуда взялись деньги.
Лорен застыла.
Это был неожиданный удар. Она могла вынести угрозу продать вещи, могла спорить с Сергеем, могла обвинять меня в жестокости. Но признаться собственной матери, что пять тысяч были украдены у женщины, которая доверилась ей, оказалось страшнее всего.
Лорен отошла к стене и набрала номер.
— Мам, я должна тебе кое-что сказать.
Мы не слышали голоса на другом конце, но слышали её дыхание.
— Нет, я не получила наследство. Нет, это не премия. Я взяла деньги у Веры.
Она зажмурилась.
— Да. Я обещала вернуть. Нет, я не вернула.
Мама сидела, прижав ладонь к груди. Я заметила, что она всё ещё была в домашних тапочках, потому что так и не успела переодеться после возни с холодильником.
Через минуту Лорен убрала телефон.
— Она сказала, что вернёт мне деньги, если я приеду.
— Не возвращай ей, — произнесла Вера.
Лорен растерялась.
— Что?
— Не отдавай ей деньги. Скажи правду и попроси помощи честно. Но мои пять тысяч должны вернуться мне.
В этих словах не было злости. От этого они прозвучали тяжелее любого крика.
Сергей положил перед Веры счёт на замену холодильника.
— Я могу привезти его завтра. Оплату приму после того, как покупатель заберёт машину и перечислит первый взнос.
— Какой первый взнос? — спросила я.
— Он согласен оставить претензию, если Лорен вернёт ему четыре тысячи сразу. Остальное — частями.
Лорен закрыла лицо ладонями.
— У меня нет четырёх тысяч.
Алексей снял с её запястья часы. Она не сопротивлялась. Потом он взял со спинки стула её сумку и положил рядом.
— Этого хватит примерно на две тысячи семьсот.
— А остальное? — спросила я.
Алексей посмотрел на жену.
— Остальное она заработает.
Лорен подняла голову.
— Я не смогу выплатить всё сразу.
— Никто не требует сразу, — сказала я. — Но каждый пятнадцатый день деньги будут поступать маме. Не мне. Не Алексею. Ей.
Вера достала из шкафа маленький блокнот в цветастой обложке. Там она обычно записывала расходы на лекарства и продукты.
— Я сама буду отмечать каждый перевод, — сказала она.
Лорен посмотрела на блокнот, и её лицо дрогнуло.
— Вы больше мне не доверяете.
— Доверие не исчезает в один день, — ответила мама. — Но возвращается не словами.
На следующий день Сергей действительно привёз новый холодильник. Белый, высокий, с тихим мотором и отдельной полкой для лекарств. Он снял старый прибор, а из-под него выкатился мокрый конверт с чеками: Вера прятала их там, чтобы не потерять.
Она пересчитала деньги, затем убрала чеки в кухонный ящик.
Лорен приехала вечером без часов и без сумки. В руках она держала банковскую квитанцию и старый металлический брелок в форме кленового листа, который Сергей оставил на столе после ужина.
— Я продала их, — сказала она.
— Что? — спросила я.
— Вещи. И договорилась о работе по вечерам. Я буду платить каждый месяц.
Вера посмотрела на квитанцию.
— Почему ты пришла лично?
Лорен положила брелок перед ней.
— Сергей сказал, что это был подарок от его отца. Он нашёл его в моей машине после аварии и всё это время хранил. Я подумала, что мама тоже хранила мои обещания, пока я делала вид, что их не было.
Мама долго смотрела на брелок, но не прикоснулась к нему.
— Я не готова тебя простить, — сказала она.
— Я знаю.
— Но можешь прийти в субботу. Поможешь перенести продукты в новый холодильник.
Лорен кивнула.
Алексей стоял у двери кухни. Он не ушёл и не обнял её. Между ними оставалось слишком много невысказанного.
— Я буду проверять переводы, — сказал он.
— Проверяй.
— И если ты снова солжёшь…
— Я не солгу.
Он ничего не ответил.
Лорен взяла квитанцию и вышла во двор, где Сергей ждал её у машины покупателя. Ей предстояло вернуть не только деньги, но и объяснить, почему автомобиль оказался совсем не таким, каким она его описала.
Вера включила новый холодильник. Внутри мягко загорелась лампа.
Она поставила на полку банку клубничного варенья, которую берегла для праздника, и сказала:
— Марина, запиши первый платёж. Пусть у обещания будет дата.
Пропустили начало?




