ЧАСТЬ 4
— Это не моё заявление, — сказала я.
Голос прозвучал глухо, хотя внутри меня всё кричало.
На первой странице стояло моё имя, мой старый армейский номер и подпись, похожая на мою до последнего изгиба буквы «О».
Под ней было написано: «Согласие на передачу медицинской и образовательной информации третьему лицу».
Ирис всхлипнула.
Я заслонила её собой.
— Кто это подписал?
Ричард не ответил сразу. Он достал из портфеля ещё несколько листов и разложил их на скамье.
— Подпись подделала Селеста. Но документ использовал не Ричард.
Селеста вжалась в стену.
— Ты лжёшь.
— Я хотел бы, чтобы это была ложь.
Судья посмотрел на него поверх очков.
— Господин Вейл, вы понимаете, что находитесь в зале суда и каждое ваше слово имеет последствия?
— Понимаю. Поэтому пришёл лично.
Ричард повернул к судье банковскую выписку.
В течение шести месяцев с общего счёта компании Селесты уходили деньги на частную службу наблюдения. В назначении платежей стояло: «медицинское сопровождение ребёнка». Но Ирис никто не сопровождал.
Деньги шли человеку по имени Дэниел Кроу.
Я знала это имя.
Три года назад Кроу был подрядчиком на военной базе. Его уволили после того, как он продавал сведения о семьях военнослужащих. Я собственноручно подписывала рапорт, который остановил его доступ к закрытой территории.
Он не забыл меня.
— Селеста наняла его, чтобы следить за тобой, — сказал Уэстон. — Она хотела доказать, что ты не справляешься с Ирис.
— Нет, — перебила Селеста. — Я хотела защитить внучку.
— От кого? — спросила я.
Она посмотрела на Ирис.
— От твоего прошлого.
Я почувствовала, как у меня немеют пальцы.
Селеста заговорила быстро, будто боялась, что если остановится, то уже не сможет продолжить.
— Ричард пришёл ко мне после банкротства. Он сказал, что Кроу собирается шантажировать тебя старыми армейскими документами. Он требовал деньги. Я думала, что если заберу Ирис, ты уступишь и уедешь.
— Ты устроила всё это, чтобы заставить меня бежать?
— Я хотела, чтобы ты исчезла из его поля зрения!
— И поэтому подделала мои подписи?
Селеста закрыла глаза.
— Я думала, что смогу всё исправить.
Ричард усмехнулся без радости.
— Нет. Вы думали, что сможете купить безопасность за счёт чужого ребёнка.
В зале стало тяжело дышать.
Ирис тихо спросила:
— Бабушка хотела, чтобы я ушла от мамы?
Селеста повернулась к ней. Её идеально уложенные волосы впервые выглядели не властными, а нелепо неподвижными.
— Я хотела, чтобы ты была в безопасности.
— Но я была в безопасности с мамой.
Эта простая фраза будто ударила Селесту в грудь.
Она опустилась на скамью.
Судья передал документы секретарю и объявил, что заявление о временной опеке аннулируется немедленно. Селесте запретили приближаться к школе и связываться с Ирис без письменного согласия матери. Уэстону назначили отдельную проверку, но судья не отнял у него право видеть дочь: он велел ему пройти лечение от зависимости к азартным играм и прекратить передавать решения о ребёнке своей матери.
— Я заслужил худшее, — сказал Уэстон мне в коридоре.
— Ты заслужил не худшее. Ты заслужил последствия.
Он кивнул.
— Можно мне попрощаться с Ирис?
Я посмотрела на дочь. Она долго молчала, потом сама подошла к отцу.
— Ты больше не будешь подписывать бумаги за меня?
Уэстон опустился на колени.
— Не буду.
— И не будешь говорить бабушке, что я сказала?
— Не буду.
Ирис протянула ему свою лису.
— Почини ей глаз.
Уэстон взял игрушку обеими руками, будто ему доверили не старую вещь, а последнюю возможность остаться отцом.
Пока он уходил, Ричард остановил меня у лестницы.
— Кроу всё ещё на свободе, — сказал он. — Он знает, что документы всплыли.
— Почему вы помогли мне?
Ричард посмотрел на портфель.
— Потому что Селеста использовала меня так же, как Уэстона. Только я понял это слишком поздно.
Он передал мне флешку с банковскими переводами и адресом Кроу.
— Это не подарок. Это моя часть долга.
— Долги не исчезают от одного признания.
— Знаю.
Через два дня Кроу пришёл не к моему дому, а в школу. Он рассчитывал, что охрана пропустит его по старой копии разрешения Селесты. Но Линда Прайс уже предупредила директора, а на входе лежала новая папка с настоящими подписями и фотографией Кроу.
Он не смог приблизиться к Ирис.
Селеста продала загородный дом, чтобы выплатить часть денег, которые вывела из компании. Остаток она вернула на специальный счёт Ирис. Не мне. Именно дочери. Впервые за всё время она сделала что-то, что нельзя было использовать как рычаг.
Уэстон начал посещать собрания для людей с игровой зависимостью и каждую неделю присылал мне подтверждение. Я не отвечала на его длинные письма, но читала короткие отчёты о том, что он сделал, а не о том, как ему тяжело.
Через месяц он пришёл к школьному забору с игрушечной лисой.
Стеклянный глаз был заменён маленькой янтарной бусиной.
Ирис взяла игрушку, осмотрела её и спросила:
— Ты правда больше не будешь врать?
Уэстон посмотрел на меня.
Я не ответила за него.
— Я буду стараться говорить правду до того, как меня поймают, — сказал он.
Ирис подумала.
— Это не одно и то же.
— Знаю.
Она забрала лису и отошла ко мне.
Я не простила Уэстона в тот день. И не обязана была делать это ради красивого финала. Но я увидела, что он впервые не просит вернуть ему прежнюю семью. Он учится не разрушать ту, которая у него ещё оставалась.
Селеста пришла через неделю в сопровождении своего адвоката. Не для просьб. Она принесла нотариально заверенное заявление, где признала подделку подписей и назвала все счета, через которые проходили деньги.
— Я знаю, что ты никогда не пустишь меня к Ирис, — сказала она.
— Пока она сама не станет достаточно взрослой, чтобы решить это, — ответила я.
Селеста кивнула.
— Я могу хотя бы писать ей?
Я посмотрела на Ирис.
Дочь держала лису за хвост и рассматривала новую бусину вместо глаза.
— Только письма, — сказала она. — И без слов о том, какая я должна быть.
Селеста заплакала, но не подошла ближе.
Это было единственное правильное расстояние между ними.
В тот вечер Ирис сидела за столом и рисовала школьную эмблему. Потом подняла голову.
— Мам, а ты правда была полковником?
— Правда.
— Ты командовала большими людьми?
— Иногда.
— А мной командовать не будешь?
Я улыбнулась.
— Нет. Тебя я буду слушать.
Она придвинула ко мне рисунок. На нём были две фигурки: высокая женщина в чёрном костюме и маленькая девочка с жёлтым платьем. Между ними стояла лиса с янтарным глазом.
Внизу Ирис вывела неровными буквами: «Мама пришла за мной и осталась».
Я провела пальцем по последней букве, а за стеной зазвонил телефон — звонила школа, чтобы уточнить расписание завтрашнего занятия.
Ирис подняла лису и серьёзно сказала:
— Теперь она видит лучше.
Я посмотрела на янтарную бусину, блеснувшую в её ладони, и ответила:
— Да. Теперь видит.
Пропустили начало?


