ЧАСТЬ 4
В трубке трещал ветер, а за ним слышался глухой металлический удар.
— Сколько людей? — спросила я.
— Двенадцать. Трое рабочих и девять курсантов. Мы приехали забрать списанное оборудование. Главные ворота заклинило.
Я посмотрела на Томаса.
Он не удивился.
Не испугался.
Только быстро взглянул на часы.
— Где точный адрес? — спросила я.
Директор назвал его. Старый ангар находился в Ривер-Бенде, в сорока минутах езды от базы. Я знала это место: там хранились резервные генераторы, контейнеры с медицинским оборудованием и топливные насосы, которые давно собирались списать.
— На стене есть табличка с номером сектора? — спросила я.
— Четвёртый сектор. Но дым уже идёт из северной части.
— Откройте аварийный люк с восточной стороны. Не трогайте силовые щиты. Белл, собирай спасательную группу.
— Уже.
Кейн забрала трубку.
— Я беру на себя связь с пожарными расчётами и руководством базы.
Томас шагнул к ней.
— Вы не можете отдавать ей командование до завершения проверки.
— Я только что это сделала, — ответила Кейн. — И вы поедете с нами.
— Зачем?
— Потому что распоряжение о закрытии подписано вашим заместителем, а вы единственный, кто утверждает, что оно законно.
Я заметила, как его пальцы сжались на краю стола. На костяшке выступила белая полоска.
В машине Белл сидел впереди, Кейн — рядом со мной, Томас — напротив на откидном сиденье. Дорога дрожала под колёсами. За окнами мелькали мокрые поля и вышки связи.
— Юлия, — сказал Томас через несколько минут, — если сейчас ты начнёшь действовать вслепую, погибнут люди.
— Поэтому я не буду действовать вслепую.
— Ты не знаешь Ривер-Бенд так, как знаю его я.
— Зато я знаю, как читать схемы, которые ты прятал.
Я раскрыла папку Кейн. Между копиями оценок лежал план ангара. На нём красным карандашом были отмечены старые подземные каналы.
— Почему здесь стоит твоя подпись? — спросила я.
Томас отвернулся.
— Это черновик.
— Черновики не прикрепляют к приказам о закрытии.
Кейн посмотрела на него.
— Вы отправили людей в объект, который собирались списать, зная о неисправной вентиляции?
— Я не отправлял их туда.
— Но распорядился перевезти через ангар оборудование перед приездом комиссии, — сказала я. — Хотел показать, что система работает.
Он промолчал.
Вот чего он хотел на самом деле. Не только звания. Он хотел, чтобы комиссия увидела чистые отчёты и исправную бригаду. Если бы я стала командиром, старые журналы открылись бы, а его шесть лет аккуратно выстроенной лжи рассыпались бы вместе с назначением.
У ангара уже стояли две пожарные машины. Люди стучали изнутри. Над крышей поднималась чёрная полоса.
— Северная стена просела, — крикнул директор. — Аварийный люк заклинило!
— Томас, схему! — приказала я.
Он не двинулся.
— Полковник Лоусон, — резко сказал Белл, — вам приказали.
Томас вытащил из папки сложенный план и бросил его мне.
— Через восточный канал нельзя. Там топливная магистраль.
Я развернула лист. Красная отметка была зачёркнута, но под ней проступал старый карандашный знак.
— Можно, — сказала я. — Магистраль демонтировали после наводнения. Ты сам подписал акт.
— А если нет?
— Тогда первым пойдёшь ты.
Он посмотрел на меня с ненавистью, но полез в защитную маску.
Восточный люк открылся после трёх ударов гидравлическим ломом. Внутри было жарко, пахло резиной и мокрым бетоном. Я ползла первой, освещая путь фонарём. Через десять метров услышала кашель.
— Я вижу людей! — крикнул Белл.
— По одному! Сначала раненые!
Курсантку с рассечённым лбом вывели на носилках. Затем двоих рабочих. Последним из глубины донёсся детский, почти мальчишеский голос:
— Там ещё один! Он не может идти!
Я вернулась в дым. Возле перевёрнутого контейнера лежал директор склада, прижавший ногу. Рядом Томас пытался поднять металлическую балку.
— Оставьте меня, — прохрипел он.
— Замолчи и держи дыхание.
— Юлия, я не хотел, чтобы они пострадали.
— Но хотел, чтобы они прошли по твоей красивой схеме.
— Я думал, всё успею исправить.
— Ты шесть лет исправлял только документы.
Мы подняли балку. Белл вытащил директора, а Томас остался внутри на коленях, кашляя в маску. Я схватила его за разгрузочный ремень и потянула к выходу.
Снаружи Кейн сняла с него маску.
— Вы арестованы? — спросил кто-то из пожарных.
— Нет, — ответила генерал. — Сегодня он будет говорить комиссии по внутренней проверке. Но сначала подпишет распоряжение о полном доступе к архивам.
Томас посмотрел на меня.
— Ты хочешь уничтожить меня.
— Нет. Я хочу, чтобы ты больше не мог уничтожать других.
Мириам Ортис приехала через час. Она держала жестяную коробку обеими руками и передала оригинальный журнал Кейн. В тот же вечер шесть офицеров подтвердили, что их вынуждали подписывать ложные оценки. Один из них принёс копии переводов подрядчику. Другой признался, что Томас обещал ему должность начальника отдела, если Юлия «не дойдёт до вершины».
Комиссия отстранила Томаса от командования до окончания разбирательства. Его контракт с подрядчиком расторгли, а деньги фонда помощи вернули на официальный счёт. Но самым тяжёлым для него оказалось не это.
Кейн вызвала его в зал, где утром проходила церемония.
Там уже стояли офицеры, которых он заставлял молчать.
На сцене лежали две папки: его поддельные оценки и настоящий журнал Ривер-Бенда.
— Вы хотели, чтобы эта бригада видела только одну звезду, — сказала Кейн. — Теперь она увидит всю карту.
Томас повернулся ко мне.
— Ты могла оставить меня в ангаре.
Я вспомнила его руку на моём шраме, его насмешку в последнем ряду и Мириам, шесть лет носившую страх внутри жестяной коробки.
— Могла, — ответила я. — Но командир не выбирает, кого спасать, исходя из личной неприязни.
Он опустил взгляд на знамя бригады, которое я держала у сцены.
— Ты всегда хотела эту должность?
— Нет. Я хотела, чтобы её получил тот, кто не боится правды.
— А если я скажу, что любил тебя?
В зале никто не шевельнулся.
Я посмотрела на его обветренное лицо.
— Любовь не оставляет людей в дыму ради красивого отчёта.
Он кивнул, будто эта фраза оказалась тяжелее любой санкции.
Позже мне принесли мою сумку. Ремешок был порван у застёжки, а внутри всё осталось на месте — кроме запечатанного приказа. Я достала его и положила на стол перед Мириам.
— Хотите открыть вместе?
Она долго смотрела на печать.
— Почему со мной?
— Потому что вы тоже удержали эту бригаду. Просто никто не дал вам знамя.
Мириам разорвала конверт. Внутри был приказ о моём назначении и второй документ: её перевод на должность заместителя по безопасности и контролю снабжения.
Она перечитала строку, затем засмеялась сквозь слёзы.
— Вы знали?
— Нет. Генерал Кейн знала.
Кейн стояла у дальней стены и делала вид, что рассматривает расписание.
Мириам взяла старую жестяную коробку, положила в неё настоящий журнал и закрыла крышку.
— Я больше не буду прятать это у матери.
— И не придётся.
На следующий день мы снова собрались в зале. Не для праздника. Для передачи полномочий и оглашения новых правил архива. Я вышла к строю, а Мириам встала справа от меня.
Сержант-майор Белл подал мне знамя. На его древке осталась глубокая царапина после давки у сцены.
— Командир, — сказал он, — куда поставить бывшего полковника?
Я посмотрела на Томаса. Он стоял не в первом ряду и не в последнем. Среди тех, кто должен был услышать каждое имя и каждую подпись.
— Туда, где он сможет прочитать весь приказ, — сказала я.
Белл кивнул.
Мириам разложила на столе настоящий журнал Ривер-Бенда. Его обгоревший край больше не пытались спрятать под чистой обложкой.
А когда зал поднялся для приветствия нового командования, я держала знамя одной рукой, а другой прижимала к столу жестяную коробку, внутри которой впервые за шесть лет лежала не тайна, а доказательство.
«Начинаем с первой страницы», — сказала Мириам.
Пропустили начало?
