ЧАСТЬ 4
— Какая ещё новость? — спросила я.
Мара поправила манжет и посмотрела на Итана с выражением человека, который наконец вытянул последнюю карту.
— Кредит подписан не только им. Там стоит ваша электронная подпись, господин Вейл. Если банк проверит документы, вас обвинят в мошенничестве.
— Я ничего не подписывал, — ответил Итан.
— Вы подписывали, когда были под препаратами после приступа. Ваша доверенность позволяла мне действовать от вашего имени.
В сторожке стало тесно от чужого дыхания.
Мама сжала жестяную коробку так, что крышка жалобно скрипнула. Томас не сводил глаз с Мары. А я смотрела на Итана и впервые видела, насколько он действительно болен.
Его пальцы дрожали не от страха. Они почти не слушались.
— Где оригинал доверенности? — спросила я.
Мара улыбнулась.
— В главном офисе.
— Нет, — сказал Итан. — Вы храните его в сейфе моего отца.
Мара резко повернула голову.
— Откуда вы знаете?
— Потому что видел ключ у вас на цепочке.
Она машинально прикрыла ладонью шею. На тонкой золотой цепочке действительно висел маленький ключ в форме булавки.
Это движение заметили все.
Итан сделал шаг, но трость скользнула по полу. Я схватила его за локоть. Под пальцами я почувствовала напряжённую мышцу и слабую дрожь.
— Не двигайтесь резко, — сказала я.
— Вы всё ещё хотите мне помогать?
— Я хочу, чтобы вы дожили до момента, когда сможете отвечать за собственные решения.
Он горько усмехнулся.
— Справедливо.
Мара бросилась к выходу, но Томас перегородил проход.
— Отойдите.
— После того, как вы покажете, где спрятали доверенность.
— Вы не понимаете, с кем связываетесь.
— Понимаю. Десять лет молчал и каждый день платил за это дороже, чем мог себе позволить.
Мара выхватила телефон и набрала номер. Итан услышал первые два слова и поднял руку.
— Не звоните в банк. Я уже отменил доступ к счетам.
Её лицо изменилось.
— Вы не могли.
— Мог. Пока вы говорили, мой бухгалтер получил копию нотариального документа от Томаса.
— Без кредита ваш центр рухнет.
— Тогда он не будет моим центром.
Я повернулась к нему.
— Что вы хотите сказать?
Итан взял со стола копию договора и положил палец на строку с моим именем.
— Я отказываюсь от строительства на восточном берегу. Земля возвращается в общественный фонд. Дома нельзя будет продавать, закладывать или передавать под гостиницы.
— А банк?
— Я продам свою долю в холдинге и погашу кредит.
Мара засмеялась коротко и зло.
— Вы потеряете почти всё.
— Не всё.
Он посмотрел на меня.
— Останется участок, который мой отец пытался отнять, и человек, которого я должен был найти ещё десять лет назад.
У меня перехватило дыхание.
— Не называйте это подарком.
— Это не подарок. Это ваше право.
Он повернулся к жильцам.
— Я прошу прощения за уведомления, охрану и угрозы выселения. Но прошу не верить только словам. Завтра каждый получит копию нового соглашения, составленного независимым нотариусом. Вы сами решите, что делать с этой землёй.
— А клиника? — спросила я.
Итан посмотрел на свою руку.
— Если когда-нибудь её построят, решение будет принимать совет жильцов. И вы. Не я один.
Мама подошла к нему. В руках у неё всё ещё была жестяная коробка.
— Ваш отец разрушил жизнь Дэниела, — сказала она. — Вы не исправите это одной подписью.
— Знаю.
— И не вернёте Клэр её отца.
— Знаю.
Мама достала из коробки маленькую латунную пуговицу с выцарапанной цифрой семь. Я раньше никогда её не видела.
— Дэниел носил её на рабочем жилете. Он сказал, что спрятал самое важное там, где люди смотрят только на замок.
Томас посмотрел на ключ.
— Вот почему цифра семь была не номером ящика. Это номер старого причала.
Мы вышли к озеру уже после полудня. Под седьмой доской причала обнаружился жестяной цилиндр, залитый воском. Внутри лежало письмо моего отца.
«Клэр, если ты читаешь это, значит, я не успел рассказать тебе правду. Ричард Вейл не был для меня только врагом. Когда-то он спас Итана, а потом заставил меня молчать о доле в земле. Я не хочу, чтобы ты жила местью. Но и позволять им стереть твоё имя нельзя. Решать должна ты».
Я дочитала и долго держала письмо над коленями.
Итан стоял рядом, не приближаясь.
— Он знал, что я могу стать таким же, как мой отец? — спросил он.
— Он боялся этого.
— А вы?
Я посмотрела на его дрожащую руку.
— Я пока не знаю.
Он кивнул.
— Тогда я буду доказывать не словами.
Через час Мара сама передала независимому нотариусу ключ от сейфа. Внутри нашли оригинал доверенности, изменённый список жильцов и договор с гостиничной компанией. Итан подписал отказ от всех претензий на восточный берег, а Мара потеряла не только должность, но и обещанную долю в будущем комплексе.
Её не увезли в наручниках. Итан не стал превращать её падение в спектакль. Он передал документы нотариусу и сказал лишь:
— Теперь отвечайте за каждую подпись.
Этого оказалось достаточно.
Вечером жильцы собрались у дома моей матери. Не праздновать. Решать. Кто-то хотел оставить берег нетронутым, кто-то предложил открыть мастерские, а Томас настоял на восстановлении старой лодочной станции.
Итан сидел на нижней ступени, положив больную руку на колено. Я показывала ему простое упражнение: медленно провести большим пальцем по кончикам остальных пальцев, не напрягая запястье.
— Раз, два, три, — считала я.
— Вы всегда так командуете пациентами?
— Только теми, кто покупает чужие дома.
Он впервые улыбнулся без попытки скрыть усталость.
— А если я продам всё остальное?
— Тогда, возможно, я начну с четырёх.
Он повторил движение. Пальцы дрогнули, но не сорвались.
В этот момент из дома вышла мама и протянула мне отцовскую пуговицу. Я вложила её в ладонь Итана.
— Зачем это мне?
— Чтобы помнили: под каждой печатью есть человек, которого она может раздавить.
Он сжал пуговицу, а потом осторожно вернул её мне.
— Нет. Это должно быть у вас.
Я прикрепила пуговицу к ремешку его трости — туда, где она не мешала руке и была видна каждому, кто спросит, почему миллиардер ходит по берегу без охраны.
Итан посмотрел на неё и тихо сказал:
— Завтра я начну с первого дома.
— Нет, — ответила я. — Завтра вы начнёте с моей матери.
Он поднялся, опираясь не на трость, а на собственную ладонь, и пошёл к её крыльцу. На ремешке трости блеснула цифра семь, а за спиной впервые за много лет никто не нёс папку с приказом о выселении.
Пропустили начало?
