ЧАСТЬ 4
Сообщение пришло от Сергея, моего бухгалтера, человека, который десять лет проверял каждую квитанцию и никогда не писал после десяти вечера.
Я открыл вложение прямо в прихожей. На экране появилась выписка.
Получатель: Виктор Лебедев.
Я знал это имя. Лебедев был директором филиала страховой компании, где работала Марина. Он трижды приходил к нам на ужин и каждый раз слишком внимательно рассматривал нашу квартиру, будто выбирал мебель для себя.
— Это его деньги? — спросил я.
— Не все, — ответил Сергей по телефону. — Второй счёт оформлен на подставную фирму. Но конечный получатель — Лебедев. Марина переводила ему деньги после каждой сделки.
Марина закрыла лицо ладонями. Денис выругался и отступил от двери.
— Он сказал, что просто помогает списывать убытки, — прошептал он.
— А ты поверила? — спросил я у Марины.
— Я уже не знала, чему верить.
Снаружи кто-то постучал три раза. Не громко. Размеренно.
— Марина, открывай, — сказал мужской голос. — Я знаю, что папка у вас.
Денис дёрнулся к окну.
— Через балкон нельзя, — остановил я его. — Шестой этаж.
— Тогда придумай что-нибудь.
— Ты же специалист по исчезновениям.
Он опустил голову.
Я снова посмотрел на выписку. Внизу стояла дата последнего перевода. Сегодня, девятнадцать сорок. За час до того, как Марина пришла домой. А рядом — назначение платежа: «возврат личного займа».
Я понял, что происходило всё это время. Марина отдавала Лебедеву деньги за то, чтобы он не рассказал о первой краже. Он держал её на крючке и заставлял воровать снова.
— Почему ты молчала? — спросил я.
Марина подняла глаза.
— Потому что он показал мне фотографии твоего рабочего кабинета. Сказал, что подбросит туда документы. Сказал, что ты сядешь за меня.
— И ты решила подставить меня сама?
Она вздрогнула.
— Я думала, что смогу остановиться.
— Когда?
— После следующего платежа.
Я засмеялся, но смех получился сухим и чужим.
— Ты повторяла это каждый месяц.
В дверь ударили плечом. Денис достал из кармана связку ключей.
— У Лебедева есть запасной ключ от служебного подъезда. Они войдут через минуту.
— Тогда мы не будем ждать.
Я взял папку, телефон и настоящий тюбик из коробки с инструментами. Марина попыталась остановить меня.
— Зачем ты его забираешь?
— Потому что это единственная вещь, которую ты ещё не успела превратить в ложь.
Мы вышли через кухонную лестницу. Денис шёл первым, Марина — за мной. На втором этаже послышались быстрые шаги, но мы успели добраться до подвала.
Там пахло мокрым бетоном и машинным маслом. Сергей уже ждал у запасного выхода. Он держал в руках распечатанные документы и тяжело дышал.
— Я позвонил не только тебе, — сказал он. — Копии ушли в головной офис и в службу внутренней безопасности.
Марина посмотрела на него.
— Ты всё знал?
— Я знал, что цифры не сходятся. Но не знал, что ты участвуешь.
— Я не хотела этого.
— Хотеть недостаточно, Марина.
Эти слова не прозвучали жестоко. От этого они оказались страшнее.
В ту ночь Лебедев не приехал за папкой. Он прислал сообщение Денису с требованием вернуть документы и обещанием закрыть все долги. Денис показал его нам, а потом сам отдал телефон Сергею.
Утром Марина поехала в компанию и рассказала всё внутренней комиссии. Не потому, что внезапно стала смелой. Просто поняла: Лебедев уже списал на неё очередную сумму и собирался сделать её единственной виновной.
Денис передал расписки и отказался от сделки, которую ему навязывали. За это он потерял работу, но сохранил документы и имя. Я не стал его другом. Некоторые вещи не исправляются одним правильным поступком.
Квартиру удалось сохранить. Долги Марине пришлось выплачивать самой, и я не подписал ни одной бумаги за неё. Мы продали машину, закрыли часть кредита, а остальное она возвращала из зарплаты. Это было не наказание, которое я придумал. Это была цена, которую она наконец перестала перекладывать на меня.
Через три недели она пришла к нотариусу, где мы оформляли развод. На ней был тот самый деревянный жетон с цифрой семь.
— Я могу снять его, — сказала она.
— Почему не снимаешь?
— Отец подарил. Он не виноват.
Я кивнул. Марина положила на стол последнюю расписку Лебедева.
— Я хочу, чтобы ты оставил это себе.
— Зачем?
— Чтобы однажды, если я снова начну говорить, что всё под контролем, ты напомнил мне, чем заканчивается эта фраза.
Я не взял расписку.
— Оставь себе. Это не моя память.
Она долго смотрела на лист. Потом разорвала его пополам, но не выбросила. Сложила в папку с другими документами.
— Я думала, ты будешь мстить, — сказала она.
— Я тоже так думал.
Марина опустила глаза.
— А тот тюбик? Ты правда заменил его клеем?
— Да.
— Ты понимал, чем это могло закончиться?
— Нет. И мне стыдно.
Она кивнула. Не простила. Но и не стала использовать мой страх как оправдание для своего предательства.
Перед уходом я положил на стол коробку с настоящим тюбиком.
— Забери. Он твой.
— Мне он больше не нужен.
— Тогда выбрось сама.
Марина взяла коробку. Её пальцы легли поверх крышки, и на мгновение я увидел прежнюю женщину — ту, что смеялась на кухне, спорила из-за выбора занавесок и хранила отцовский жетон в кармане сумки.
Но прежняя женщина тоже знала, что делает.
Она убрала коробку в сумку и вышла из нотариальной конторы. У двери остановилась, достала жетон с цифрой семь и положила его на подоконник рядом с папкой.
— Оставь себе, — сказала она. — Тебе удача нужнее.
Я посмотрел на маленький обожжённый круг и понял, что удача здесь ни при чём.
На жетоне проступала выжженная цифра: семь.
Именно столько раз Марина обещала, что это был последний платёж.
