ЧАСТЬ 4 — Я поправила расчёт босса мафии за ужином, а через двадцать минут он запер за мной дверь кабинета и побледнел

ЧАСТЬ 4

Я не успела спросить, откуда он знает о моей матери. Связь оборвалась.

В 23:27 я стояла посреди кабинета, прижимая телефон к ладони. Марта всё ещё держала жестяную коробку. Адриан не отпускал воротник Рэймонда.

— Отпусти его, — сказала я.

Адриан посмотрел на меня.

— Ты слышала угрозу.

— Именно поэтому отпусти. Если он увидит, что мы испугались, тот, кто позвонил, поймёт, что всё сработало.

Рэймонд хрипло рассмеялся.

— Умная девочка.

— Где моя мать? — спросила я.

— Там, где ты не успеешь её найти.

Адриан ударил кулаком по столу. Медная лампа качнулась, и свет полоснул по его лицу.

— У тебя десять секунд.

— Моя мать не у Элиаса, — сказала я.

Рэймонд замер.

Это было единственное движение, которое мне требовалось.

— Вы знали, что она в опасности? — спросил Адриан.

— Нет, — ответил Рэймонд.

— Но я не говорила, что звонивший назвал Элиаса.

Рэймонд понял слишком поздно. Его пальцы разжались на лацкане пиджака Адриана.

— Он мог назвать любого.

— Но ты сразу решил, что это Элиас, — сказала я. — Значит, ты знаешь, кто сейчас отдаёт приказы.

Марта резко поставила коробку на стол.

— В ней ещё кое-что есть.

Она вынула маленький металлический ключ с круглой биркой. На бирке был выдавлен номер семьдесят два.

— Это от камеры хранения на речном терминале, — сказала она. — Рэймонд оставил его в моей уборочной тележке семь лет назад.

Адриан отпустил воротник.

— Почему ты хранила ключ столько времени?

— Потому что в ту ночь я видела пожар. И видела, как Элиас вышел из боковой двери живым.

Рэймонд вытер губу.

— Вы ничего не понимаете. Элиас не хотел убивать Адриана. Он хотел вернуть то, что отец оставил ему.

Адриан застыл.

— Отец оставил тебе долги и пустой склад.

— Он оставил мне половину дела. А ты забрал всё после пожара.

— Я считал тебя погибшим.

— Тебе было удобно так считать.

В этих словах была такая старая злость, что кабинет будто стал меньше.

Рэймонд заговорил быстрее, словно наконец получил разрешение сказать правду:

— Элиас начал подделывать счета, чтобы вытащить свою долю. Я помогал ему. Потом он понял, что проще обвинить меня и забрать все деньги. Подпись Томаса Беннетта была нужна, потому что никто не стал бы проверять мёртвого бухгалтера.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Мой отец не помогал вам.

— Он даже не знал. Я украл его старую печать из архива.

Адриан смотрел на него, будто перед ним рушилась не бухгалтерия, а вся история семьи.

Телефон снова зазвонил.

На этот раз звонила моя мать.

— Клэр, я дома, — сказала она испуганно. — Какой-то мужчина приходил к двери, но сосед его прогнал.

Я закрыла глаза. Значит, угроза была приманкой, рассчитанной на мою панику.

Адриан забрал у меня телефон, проверил номер и передал его своему водителю. Но я уже поняла главное: звонил не Элиас. Рэймонд знал о звонке, потому что участвовал в подготовке.

Мы приехали к речному терминалу в 23:54. Дождь превратил бетон в чёрное стекло. Камера семьдесят два находилась под лестницей, рядом с ржавым краном.

Ключ повернулся с трудом.

Внутри лежали не деньги и не драгоценности. Там были папки моего отца, старый нотариальный журнал и конверт, адресованный мне.

Я разорвала бумагу.

«Клэр, если ты это читаешь, значит, Рэймонд вернулся к своим схемам. Я обнаружил подделки до инсульта, но не успел рассказать тебе. Главный владелец «Нортлейк» — не Элиас. Он использует имя человека, которому доверяет Адриан».

Ниже стояла дата и подпись отца.

Адриан взял лист.

— Кому он доверял? — спросил он.

Я перевернула страницу. В нотариальном журнале был договор о передаче доли. Под ним стояла подпись Рэймонда, а рядом — подпись самого Адриана.

Я посмотрела на него.

— Вы сами однажды подписали доверенность на управление всеми счетами.

Адриан прочитал договор и медленно поднял взгляд на Рэймонда.

— Ты использовал мою доверенность, чтобы создать «Нортлейк».

Рэймонд отступил к лестнице.

— Я только возвращал то, что принадлежало семье Вейлов.

— Ты украл у моей семьи имя, — сказала я. — А у моей — последние годы спокойствия.

— Я не трогал твоего отца.

— Но ты знал, что его подпись подделана. И позволил всем думать, что он замешан.

Рэймонд сжал кулаки.

В этот момент из темноты вышел мужчина в промокшем пальто. Он был старше Адриана, худее и сильно хромал. На левой щеке виднелся белый шрам.

— Хватит, Рэймонд, — сказал он.

Адриан шагнул вперёд.

— Элиас.

— Я не звонил Клэр. И не трогал её мать.

— Ты использовал имя моего отца, — сказала я.

Элиас посмотрел на меня.

— Я думал, что если оставлю достаточно следов, кто-нибудь найдёт правду. Но Рэймонд начал зачищать документы и решил убрать тебя из уравнения.

— Почему ты не пришёл к брату?

Элиас усмехнулся без радости.

— Потому что семь лет назад он уже выбрал, кому верить.

Адриан опустил взгляд на журнал.

— Я не знал.

— Ты не хотел знать.

Эта фраза ударила сильнее обвинения.

Адриан повернулся ко мне.

— Что ты хочешь сделать с документами?

Я подумала о матери. Об отце, который умер с клеймом человека, подписывавшего чужие махинации. О годах, когда я подавала воду и убеждала себя, что цифры больше ничего для меня не значат.

— Я хочу, чтобы имя моего отца очистили. Полностью. Не красивым обещанием и не тайной выплатой.

— Будет сделано.

— И я хочу, чтобы все счета проверяли независимо от вас.

Адриан кивнул.

— Ты возглавишь проверку.

Я посмотрела на него.

— После сегодняшнего вечера вы всё ещё готовы доверить мне свои деньги?

— После сегодняшнего вечера я впервые понимаю, кому нельзя было их доверять.

Рэймонд сделал шаг к воде.

Элиас преградил ему путь.

— Я не позволю тебе снова исчезнуть.

— Ты думаешь, брат простит тебя? — процедил Рэймонд.

— Нет, — ответил Элиас. — Но я могу остаться и рассказать всё.

Он достал из кармана флеш-накопитель и положил его на папку моего отца.

Адриан не коснулся устройства.

— Там счета?

— Там имена всех, кто получал деньги. И одно имя, которого ты не ожидал увидеть.

Я открыла список. Последняя строка была пустой, но рядом стояла подпись человека, который семь лет назад первым подтвердил смерть Элиаса.

Рэймонд побледнел.

— Он не станет говорить.

— Станет, — сказала я. — Потому что теперь его подпись тоже есть.

На рассвете я приехала к матери и показала ей копию договора. Она долго водила пальцем по фамилии отца, а потом спросила:

— Ты снова вернёшься к бухгалтерии?

Я посмотрела на медный жетон своего первого дела. Номер на нём совпадал с номером камеры, где мы нашли правду.

— Нет, — ответила я. — Я начну с этой книги.

И разложила на кухонном столе страницы, которые семь лет ждали, когда кто-нибудь перестанет бояться лишнего нуля.

Оцените статью