Я лежала на кухонном полу и слышала, как мой муж спокойно объяснял кому-то по телефону, что я просто неудачно упала.
— Она беременна, но с ней всё бывает неловко, — говорил Андрей. — Ударилась о край стола. Ничего особенного.
Я смотрела на металлический прут, закатившийся под шкаф, и не могла поднять руки. Рядом блестели осколки моей любимой чашки с нарисованным жёлтым домом. Одна острая кромка впилась мне в ладонь, но боли почти не было. Всё тело словно отдалилось, а в животе медленно перекатывалась тяжёлая волна.
— Анна, ты меня слышишь? — спросил Андрей, наклонившись надо мной.
Я заставила себя кивнуть.
— Тогда запомни: ты сама поскользнулась.
— Помоги… мне…
Он посмотрел на мой живот и сжал губы.
— Не кричи. От твоей истерики ребёнку станет хуже.
Он всегда говорил угрозы голосом заботливого человека. Именно поэтому соседи верили ему, а я годами сомневалась в себе.
В половине одиннадцатого дождь бил по окнам, и дом пах мокрой землёй и металлической кровью. Андрей поднял с пола мой телефон, проверил экран и убрал его в карман.
— Я позвоню маме, — прошептала я.
— Не позвонишь.
— Она услышит, что произошло.
— Твоя мать услышит только то, что я ей расскажу.
Он ушёл наверх. Я слышала, как скрипнули ступени, как открылись ящики, как в ванной включилась вода. Андрей умел быстро возвращать себе обычный вид. Наверное, через десять минут он снова стал бы человеком, который улыбается соседям и покупает мне витамины.
Я осталась одна.
И вспомнила о старом телефоне в прачечной.
Аппарат висел над раковиной ещё от прежних хозяев. Кремовая трубка держалась на потёртом крючке, а длинный витой провод свисал почти до пола. Андрей однажды выдернул его из розетки и бросил в коробку, назвав бесполезным хламом. Перед сезоном гроз я снова подключила телефон, хотя он об этом не знал.
На проводе висела маленькая деревянная ласточка. Я прикрепила её туда, чтобы не забыть купить стиральный порошок. Сейчас эта смешная фигурка казалась единственным существом в доме, которое не собиралось мне лгать.
Я перевернулась на бок.
До прачечной было меньше шести метров.
Первое движение отозвалось такой болью, что перед глазами вспыхнули белые круги. Я поползла, толкаясь коленями и предплечьями. На плитке оставался влажный след. Я думала только о ребёнке и повторяла про себя: «Ещё один метр».
У порога я услышала, как наверху закрылась дверь ванной.
Он закончил.
Я поползла быстрее. В прачечной пахло мылом и сырой тканью. Телефон висел слишком высоко, поэтому я прижала трубку плечом и сбила её на пол.
Раздался гудок.
Я ударила по кнопкам боковой частью ладони.
— Служба спасения, слушаю вас, — ответил женский голос.
— Адрес… — выдохнула я.
Я прошептала улицу и номер дома.
— Вы ранены? Говорите громче.
— Муж… ударил… ребёнок…
На лестнице скрипнула ступень.
Диспетчер продолжала спрашивать, но я уже слышала тяжёлое дыхание Андрея. Один шаг. Второй.
Я отодвинулась за дверь прачечной и зажала рот локтем.
Он вошёл на кухню. Несколько секунд стояла тишина.
— Анна? Где ты?
Я не ответила.
В трубке щёлкнуло, и диспетчер спросила, слышу ли я её. Андрей повернул голову. Через щель я увидела его босую ступню и тёмные капли воды на полу.
Он заметил мой след.
— Я знаю, что ты здесь, — сказал он.
Снаружи в дверь ударили. Потом ещё раз.
— Откройте! Полиция!
Андрей замер, поднял с пола металлический прут и медленно направился к прихожей. Его пальцы легли на засов…
ЧАСТЬ 2
Его пальцы легли на засов, но открыть он не успел. В дверь ударили так, что задребезжало стекло в старой раме.
— Отойдите от двери! — крикнул мужчина с улицы.
Андрей обернулся к прачечной. В его руке блеснул металлический прут.
— Анна, если ты сейчас заговоришь, они испугают тебя ещё сильнее, — сказал он почти ласково.
Я прижала трубку к груди. Диспетчер всё ещё была на линии.
— Не кладите трубку, — прошептала она. — Помощь уже рядом.
Андрей рванулся ко мне, но в этот момент дверь распахнулась. На пороге стояли двое полицейских и мой сосед Павел, державший над головой мокрый плащ.
— Положите предмет на пол! — приказал старший.
— У моей жены приступ паники, — быстро ответил Андрей. — Она беременна, поскользнулась на кухне.
— Я не поскользнулась, — сказала я.
Голос вышел хриплым, но его услышали все.
Павел посмотрел на меня и побледнел.
— Я видел, как он кричал на неё вечером, — сказал он. — Минут за двадцать до удара.
— Вы ошибаетесь, — отрезал Андрей.
— Нет. Я стоял у калитки и забирал посылку.
Полицейский надел на Андрея наручники не сразу. Сначала он попросил меня показать, где лежал прут, затем вызвал скорую. Андрей всё повторял, что это несчастный случай, а я в бреду.
— Скажите им, Анна, — наклонился он ко мне, пока фельдшер проверял пульс. — Скажите, что я не хотел.
Я смотрела на его мокрые волосы и думала о том, как легко он менял выражение лица. В одной комнате он был заботливым мужем, в другой — человеком, который оставил меня истекать кровью.
В машине скорой помощи мне зафиксировали запястье и подключили датчик к животу. Сердце ребёнка билось быстро, но ровно. Я плакала, слушая этот ритм.
— Где мой телефон? — спросила я.
— Его нашли в кармане вашего мужа, — ответила фельдшер.
В приёмном отделении Андрей попытался войти следом.
— Я её супруг!
— Ожидайте в коридоре, — сказала медсестра.
— Она не в себе. У неё бывают провалы памяти.
Я повернула голову.
— У меня никогда не было провалов памяти.
Через час пришла мама. Елена села рядом, сжимая в руках мокрый шарф, и поцеловала меня в лоб.
— Я знала, что он опасен, — прошептала она.
— Почему ты не сказала?
Она опустила глаза.
— Потому что ты каждый раз возвращалась к нему.
Врач сказал, что ребёнок жив, но ближайшие сутки будут решающими. У меня был перелом запястья, ушиб рёбер и глубокий порез ладони. Андрей остался в больнице под охраной, пока решали, что с ним делать.
Ночью ко мне пришла незнакомая женщина. На ней был зелёный медицинский халат, а в руках — тонкая папка с моим именем.
— Меня зовут Вера, — сказала она. — Я сестра Андрея.
— Я не хочу его видеть.
— Я пришла не за ним. Я принесла то, что он спрятал у меня дома.
Вера положила папку на край кровати. Изнутри выглядывал лист с моей подписью.
— Он просил меня подтвердить, что вы страдали провалами памяти ещё до беременности, — сказала она. — Но это не самое страшное.
Я подняла глаза.
— Что тогда?
Вера достала второй лист и развернула его. Внизу стояла дата, поставленная за три дня до нападения.
— В этот день Андрей уже написал, что с вами произошло несчастье. А ниже указал, кто должен получить ваш дом…
ЧАСТЬ 3
— …после вашей смерти, — закончила Вера.
В палате стало так тихо, что я услышала равномерный писк прибора у стены.
— Он написал это до нападения? — спросила я.
— Да.
Вера положила документ рядом с моей забинтованной рукой. Это было заявление в страховую компанию. Андрей сообщал о моей предполагаемой гибели и указывал получателем выплаты себя. В приложении значилось ещё одно: дом, купленный на деньги моей бабушки, должен был перейти его матери за погашение старого долга.
— Он хотел убить меня ради денег, — сказала я.
— Он хотел, чтобы все поверили, будто вы умерли из-за беременности и слабости, — ответила Вера. — Я не знала, когда он начал готовить это. Но три дня назад увидела бумаги у себя в кабинете.
— Почему молчали?
Вера сжала край папки. На её пальце дрожал тонкий серебряный перстень.
— Потому что он сказал, что уничтожит моего сына. Андрей оформил на себя его опеку после смерти моего мужа. Я боялась.
В этот момент в палату вошёл капитан Орлов. Он держал пластиковый пакет с телефоном Андрея и несколько листов.
— Анна, нам нужно уточнить один момент, — сказал он. — Ваша мать утверждает, что вы не подписывали никаких заявлений о продаже дома.
— Не подписывала.
Орлов посмотрел на Веру.
— Тогда объясните, почему ваша подпись стоит вот здесь.
Вера побледнела.
— Это не моя подпись.
— Но документ заверен вашей печатью.
Она резко встала.
— Андрей украл её у меня!
— Где печать сейчас?
Вера замолчала, а потом достала из сумки маленький металлический футляр. Внутри лежала печать нотариальной конторы, которой она владела вместе с мужем.
— Она пропала неделю назад, — сказала Вера. — Я думала, потеряла.
Капитан открыл папку и показал последний лист. На нём Андрей передавал дом не своей матери, а Вере. Но рядом стояла приписка от руки: «После смерти Анны имущество возвращается мне через доверительное управление».
Я посмотрела на неё.
— Он использовал вас.
Вера закрыла глаза.
— Он обещал оплатить лечение моего сына.
— Он собирался оставить вас ни с чем, — сказал Орлов.
— Я знаю.
Она вынула из кармана ещё один предмет: маленький ключ от металлического ящика.
— У него есть сейф в гараже. Там документы и деньги. Я не могла открыть его одна.
Капитан взял ключ, но не успел ничего сказать. В коридоре раздался крик Андрея.
— Анна! Скажи им, что Вера всё придумала!
Он стоял у двери под охраной, бледный и злой.
— Ты обещал, что дом достанется мне, — выкрикнула Вера.
— Замолчи!
— Ты сказал, что Анна сама попросит умереть!
Андрей резко дёрнулся к ней. Охранник перехватил его за плечо.
В палате задребезжал мой телефон. Мама подняла его с тумбочки и включила громкую связь.
— Анна, это из родильного отделения, — сказал незнакомый голос. — Нам только что сообщили, что ваш муж пытался изменить данные о вашем ребёнке. Он указал другое имя матери…
В сейфе Андрея нашлась последняя бумага…
Я думала, что знаю причину нападения. Но один документ показал: в этой истории страх был оружием не только в руках моего мужа.
«Он сказал, что Анна упадёт в четверг»
У Андрея дрогнуло лицо.
👇 Финал истории уже открыт
