ЧАСТЬ 4 — Моя внучка вернулась домой с признанием о гибели семьи — и, прочитав первую строку, я увидел, как её руки задрожали

ЧАСТЬ 4

Я взял телефон из её руки.
— Где он?
— В старом автобусном депо за рекой, — ответил незнакомый женский голос. — Павел не доверяет никому, кроме вас.
— Кто вы?
— Его дочь. И если вы хотите, чтобы мой отец успел рассказать всё до того, как за ним приедут, приезжайте один.
Связь оборвалась.
Руднев шагнул к столу.
— Не вздумайте туда ехать.
Эмили резко повернулась к нему.
— Вы только что приказали моему деду не встречаться с единственным свидетелем.
— Я предупреждаю вас о ловушке.
— Нет, — сказала она. — Вы боитесь, что ловушки больше нет.
Он замахнулся на бумаги, но Марина отступила, прижав заявление к груди. Руднев остановился. Его помощник смотрел на него уже не как подчинённый, а как человек, который понял: хозяин тонущего корабля тянет всех за собой.
Я надел пальто.
— Я поеду.
— Я с тобой, — сказала Эмили.
— Нет.
— Двадцать лет ты принимал решения за меня. Больше не будешь.
В её голосе не было крика. От этого мне стало тяжелее.
Мы ехали к депо на машине Эмили. Марина осталась в доме, чтобы переслать документы руководству фирмы и нотариусу. Она не обещала, что всё закончится легко. Она обещала только, что копии больше не исчезнут.
Дорога шла вдоль реки. Февральский ветер гнал по асфальту мелкий ледяной песок. Я держал ладони на коленях и смотрел на свои пальцы.
— Расскажи всё, — сказала Эмили.
— Я уже рассказал.
— Нет. Ты рассказал то, что смог вынести. Теперь расскажи то, что произошло.
И я рассказал.
После аварии я нашёл в гараже папку Даниэля. В ней были таблицы переводов: Руднев выводил деньги из общего предприятия через подставные фирмы. Даниэль собирался передать материалы в налоговую службу. Вечером он позвонил мне и попросил спрятать папку.
Я не спрятал.
Я решил, что сначала поговорю с Антоном.
Он приехал ночью. Положил на стол фотографию Эмили, выходящей из больницы, и сказал, что у него есть люди, которые могут добраться до неё. Я отдал ему папку. Потом нашёл расписку Крылова и понял, что машину испортили заранее.
— Почему ты не пошёл к властям? — спросила Эмили.
— Потому что после похорон ты каждую ночь кричала во сне. Потому что я боялся потерять и тебя. Потому что мне было стыдно признаться: я сам отдал убийце единственную защиту твоего отца.
Она долго молчала.
— Я ненавижу, что ты молчал.
— Я знаю.
— Но я не ненавижу тебя.
От этих слов я отвернулся к боковому стеклу. Река за ограждением была чёрной, а на льду лежали белые клочья бумаги, принесённые ветром.
В депо нас встретила молодая женщина в красном шарфе. Она представилась Ольгой Крыловой и сразу показала фотографию пожилого мужчины, сидевшего на раскладушке в сторожке.
Павел был худым, с серым от болезни лицом. На правой руке у него отсутствовали два пальца.
— Вы пришли, — сказал он.
— Я должен был прийти двадцать лет назад.
— Тогда я бы не открыл.
Эмили осталась у двери, а я сел напротив него на деревянный ящик.
— Почему вы молчали?
Павел усмехнулся без радости.
— Сначала из страха. Потом из стыда. Потом стало слишком поздно. Руднев платил мне каждый месяц. Когда деньги закончились, он начал угрожать Ольге.
— А заявление вашей жены?
— Она пыталась исправить то, что я сделал. Перед смертью сказала: «Если Геннадий ещё жив, отдай ему всё».
Он достал из-под матраса маленькую жестяную коробку. На крышке был выцарапан номер машины Руднева.
Внутри лежала не новая бумага, а оригинал банковской ведомости. Под переводом стояла подпись Руднева и запись: «За работу на дороге». Рядом была дата и номер машины Даниэля.
Я закрыл глаза.
— Почему вы отдали это именно мне?
— Потому что вы единственный человек, который тоже виноват.
Эмили резко вдохнула.
Павел посмотрел на неё.
— Ваш дедушка не резал тормозную трубку. Но он мог остановить Руднева после аварии. Он не остановил.
— Я знаю, — ответила она.
Павел протянул мне коробку.
— Сделайте то, на что я не решился.
В этот момент за стеной зашуршали шины. Ольга выглянула в щель между досками.
— Он приехал.
Руднев вошёл через боковые ворота один. Без помощника, без трости. В руке он держал папку Даниэля.
— Вы думаете, эти бумаги спасут вас? — спросил он.
— Они спасут не меня, — сказал я. — Они вернут имя моему сыну.
— Ваш сын был жадным. Он хотел разрушить компанию.
— Он хотел остановить воровство.
— Он всё равно умер.
Эмили вышла вперёд.
— А вы всё равно проиграли.
Руднев бросил папку на пол.
— Я могу купить любого свидетеля.
— Уже нет, — сказала она. — Ваш помощник передал нашей фирме бухгалтерские документы.
Руднев побледнел.
— Он не посмеет.
— Посмел, — ответила Эмили. — Потому что узнал: вы собирались списать все преступления на него.
Вот чего хотел Руднев все эти годы. Не просто денег. Он хотел, чтобы после его смерти весь город называл его создателем, а не человеком, который украл чужую компанию и убил того, кто мог его остановить.
Но теперь его имя стояло не на фасаде здания, а в материалах проверки.
И ему пришлось увидеть это самому.
Он подошёл ко мне.
— Геннадий, ты знаешь, как это бывает. Я испугался. Даниэль собирался отнять у меня всё.
— Ты отнял у меня сына.
— Я мог бы компенсировать вам ущерб.
— За Сару?
— Да.
— За Натана?
Руднев отвёл взгляд.
— Я не хотел, чтобы дети оказались в машине.
— Но ты проверил, кто в ней сидит?
Он промолчал.
Эмили подняла с пола папку отца. На обложке сохранилась вмятина от старого металлического зажима — такая же, как на полке в моём гараже.
— Мы передадим это в архив, — сказала она. — Не ради мести. Чтобы никто больше не мог назвать их смерть случайностью.
Руднев попытался вырвать папку, но Ольга встала между ними.
— Тронете её — я позвоню всем, кто ждёт у ворот.
За воротами действительно стояли машины: представители фирмы Эмили, журналист местной газеты и нотариус. Марина успела сделать то, что обещала.
Руднев посмотрел на них, потом на меня.
— Ты разрушил быструю сделку.
— Нет. Её разрушила твоя первая ложь.
Он ушёл, оставив папку на бетонном полу.
Дальше были допросы, экспертизы и тяжёлые недели. Я не буду делать вид, что документы мгновенно исправили двадцать лет молчания. Антон потерял компанию, имя и состояние, а дело о старой аварии всё же дошло до официального расследования. Павел дал показания. Ольга получила защиту и работу в архиве. Марина добилась, чтобы материалы не исчезли снова.
А я пришёл на кладбище не один.
Эмили положила на могилу Даниэля копию его папки. Не цветы. Именно её.
— Он хотел, чтобы это увидели, — сказала она.
Я кивнул.
— Прости меня.
— Я не могу вернуть тебе двадцать лет.
— Знаю.
— Но могу дать тебе оставшиеся.
Я посмотрел на три закрытые плиты и на маленькую табличку Эмили, установленную рядом с ними после аварии. На ней было написано: «Единственная выжившая».
Она сняла табличку.
— Я больше не хочу, чтобы меня так называли.
— А как хочешь?
Эмили взяла меня под руку.
— Внучка Даниэля. Дочь Сары. Сестра Натана. И человек, который вернул имена тем, кого пытались спрятать.
Мы ушли с кладбища вместе. В машине она положила жестяную коробку на приборную панель. Внутри лежал последний документ — тот, что двадцать лет ждал моего решения.
Эмили не стала его открывать.
Она отдала его мне.
И сказала:
— Дедушка, теперь прочитай вслух.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью