ЧАСТЬ 4 — Муж оставил меня беременную у больницы ради ужина с другой, но слова его водителя заставили его побледнеть

ЧАСТЬ 4

Телефон в руке Джорджа продолжал вибрировать.

— Кто звонил? — спросила я.

— Доктор Руис. У вас снова поднялось давление. Она хочет вернуть вас в палату и вызвать акушерскую бригаду.

Итан шагнул ко мне.

— Клэр, поедем домой. Немедленно.

Я посмотрела на его мокрые волосы, на дорогие часы, на Ванессу, которая стояла за его плечом и прятала руки в карманы пальто.

— Ты сказал, что я нестабильна.

— Я сказал, что ты напугана.

— Марк сказал, что ты уже вызвал врача.

— Я пытался защитить тебя.

— От кого? От собственных документов?

Он дёрнул подбородком в сторону Джорджа.

— Этот старик двадцать лет лжёт тебе.

Джордж вздрогнул.

Я заметила это и повернулась к нему.

— В чём он лгал?

Старик не ответил сразу. Его латунный жетон тускло блестел между пальцами.

— Во всём, что касалось той ночи, — сказал он. — Я действительно был за рулём машины вашего отца. Но аварию устроил не Итан.

В коридоре стало так тихо, что я услышала капли воды, падавшие с пальто Ванессы на кафель.

Итан посмотрел на Джорджа.

— Замолчи.

— Нет, — ответил тот. — Я молчал двадцать лет. Этого хватит.

Я медленно опустилась на стул.

— Кто устроил аварию?

Джордж достал из папки не письмо, а тонкий лист с печатью страховой компании.

— Отец Итана приказал мне подрезать машину Дэниела Вейла. Он хотел забрать патент до собрания совета. Но в последний момент я свернул, и удар пришёлся в заднюю часть автомобиля. Ваш отец умер не сразу. Он был жив, когда я вытащил его.

Итан сжал кулаки.

— Ты не имеешь права переворачивать прошлое.

— Я имею право сказать, что он просил меня найти его дочь.

— Ты нашёл её! — выкрикнул Итан. — И привёз ко мне!

Эта фраза прозвучала как выстрел.

Я подняла голову.

— Что ты сказал?

Ванесса резко повернулась к нему.

— Итан, остановись.

Но он уже потерял контроль.

— Я не знал, что всё зайдёт так далеко.

— Ты знал, кто я, ещё до нашей первой встречи?

Он молчал.

Джордж положил на стол фотографию, которую я прежде не заметила. На ней я была семнадцатилетней, стояла у школьного автобуса рядом с тётей Маргарет. На обороте рукой Итана было написано: «Проверить родство».

Меня затрясло.

— Ты следил за мной.

— Я хотел вернуть компании законное имя.

— Нет. Ты хотел получить акции.

— Я любил тебя.

— Ты выбрал день свадьбы после того, как получил заключение генетической экспертизы?

Его лицо стало серым.

Ответ был передо мной.

Ванесса закрыла глаза.

— Он сказал мне, что женится на тебе ради объединения семейных активов, — произнесла она. — Я не знала про аварию. Не знала, что ты беременна, пока не увидела тебя сегодня.

— Ты собиралась занять моё место? — спросила я.

— Я собиралась занять кресло в совете. Итан обещал, что ты подпишешь бумаги.

Джордж сунул мне телефон.

— Позвоните Маргарет. Она ждала этого дня двадцать лет.

Я набрала номер дрожащими пальцами. Тётя ответила сразу, будто сидела рядом с телефоном.

— Клэр?

— Тётя, почему ты никогда не рассказывала мне о моём отце?

На другом конце послышался тяжёлый вдох.

— Потому что Джордж сказал, что люди Хоторна заберут тебя. Он обещал защищать тебя.

Я посмотрела на старика.

— Он защищал меня, продавая моё имя Итану?

Джордж опустил голову.

— Я думал, что смогу заставить Итана исправить всё изнутри. Я ошибся. Когда умер его отец, Итан получил компанию и стал хуже него.

— Почему заговорил сейчас?

— Потому что услышал, как он обсуждал с Ванессой оформление опеки над ребёнком. И понял, что если снова промолчу, ваш сын или дочь никогда не узнает, кто был его дедушкой.

В палату вошла доктор Руис.

— Клэр, мне нужно осмотреть вас. Сейчас.

Итан встал передо мной.

— Ты не можешь принимать решения в таком состоянии.

— Я как раз принимаю первое решение.

Я протянула ему папку.

Он потянулся, но я не отдала её.

— Я не подпишу доверенность. Не передам акции. И не поеду с тобой домой.

— Ты разрушишь всё, что мы строили.

— Ты ничего не строил. Ты жил внутри чужого дома и называл его своим.

Он сжал губы.

— Без меня компания рухнет.

— Тогда пусть рухнет та часть, которая держалась на лжи.

Доктор Руис увела меня обратно в палату. Джордж пошёл следом, но у двери остановился.

— Мне нужно признаться ещё в одном.

Я повернулась.

— В чём?

Он снял с лацкана маленький латунный жетон и положил его на край стола.

— В ночь аварии ваш отец передал мне не только бумаги. Он отдал мне ключ от банковской ячейки. Я открыл её только сегодня утром.

— Что там?

— Оригинал патента. И письмо вашей матери.

Доктор Руис нахмурилась.

— Клэр, вы должны лечь.

Я легла, а Джордж раскрыл письмо у изножья кровати. Бумага была пожелтевшей, но почерк я узнала сразу: его видела на старых открытках, которые тётя хранила в коробке с пуговицами.

«Доченька, если ты читаешь это, значит, человек, которому я доверил твою защиту, наконец сделал правильный выбор. Не мсти за меня. Забери своё имя и не отдавай его тому, кто считает любовь удачной сделкой».

Я не успела дочитать.

Боль скрутила живот.

Доктор Руис резко подняла голову.

— Начались схватки.

За стеклом Итан ударил ладонью по стене.

— Клэр! Ты не понимаешь, что делаешь!

Я повернула голову к нему.

— Понимаю. Ты хотел получить наследство в день рождения ребёнка. Но наш ребёнок родится не наследником твоей лжи.

Медсестры закрыли жалюзи.

В родильном зале всё происходило быстро: холодный металл стола, резкий запах антисептика, голос доктора, считавший интервалы между схватками. Я вцепилась в ладонь Джорджа. Он стоял рядом, бледный и старый, с пустым местом на лацкане, где прежде висел его жетон.

— Я не знаю, могу ли простить вас, — сказала я сквозь боль.

— Не просите себя об этом сегодня.

— А завтра?

— Завтра решите сами.

Это был первый честный ответ, который он дал мне за двадцать лет.

Через сорок минут родилась девочка.

Она закричала так громко, словно предъявляла миру претензию.

Доктор подняла её, и я увидела на крошечном запястье белую бирку. Рядом лежала моя больничная бирка, смятая и испачканная водой.

— Как вы её назовёте? — спросила медсестра.

Я посмотрела на Джорджа, на письмо отца и на папку, которую не выпустила из руки даже во время схваток.

— Дэниелой, — сказала я. — В честь человека, который оставил ей не состояние, а правду.

Утром совет директоров собрался в экстренном порядке. Я не поехала туда. Я попросила Ванессу принести им копии документов.

Она сделала это.

Не ради меня. Ради того, чтобы Итан не смог уничтожить бумаги.

В тот же день совет заморозил его полномочия, отменил доверенность и назначил независимого управляющего до завершения проверки патента. Итан потерял контроль над компанией не потому, что его арестовали или посадили в зал суда. Он потерял его, когда инвесторы увидели подпись под документом, который он считал доказательством своей победы.

Его отец украл чужое изобретение.

Итан украл у меня годы, имя и право знать собственную семью.

Но самое страшное для него случилось вечером.

Ванесса пришла в больницу и положила на мою тумбочку свою ключ-карту от кабинета совета.

— Я ухожу, — сказала она.

— Почему?

— Потому что поняла: кресло, которое он обещал, стояло на месте, где должны были сидеть вы.

Я не поблагодарила её сразу.

Некоторые поступки не стирают прежнего участия в лжи. Но она принесла список всех людей, которые помогали Итану готовить документы. Это было больше, чем извинение, и меньше, чем искупление.

Джордж остался в коридоре до ночи. Когда я попросила его войти, он снял пальто и положил на стул свой латунный жетон.

— Это принадлежало машине вашего отца, — сказал он. — Я хранил его двадцать лет.

— Оставьте себе.

Он покачал головой.

— Нет. Теперь он должен быть у Дэниелы.

Я взяла жетон. Он был тяжёлым и тёплым от его ладони.

В колыбели дочь заворочалась и сжала пальцами воздух.

Я прикрепила жетон к краю её одеяла, рядом с двумя жёлтыми звёздами на вязаной шапочке.

За дверью Итан снова звал меня по имени, но я уже не отвечала.

Я слушала, как Дэниела хрипло плачет, требуя свой первый вдох, и как Джордж шепчет ей:

— Твой дед оставил тебе целый мир.

Я поправила на дочери маленькую шапочку и сказала:

— Нет, Джордж. Он оставил ей ключ от правды.

Оцените статью