ЧАСТЬ 4
Я застыл посреди подвала, прижав телефон к уху.
— Делани? — крикнул я.
Ответом стал только треск помех.
Грант бросился к лестнице, но сотрудница службы защиты детей успела нажать кнопку вызова помощи. Миссис Альварес схватила со стола тяжёлый фонарь и встала у двери.
— Даже не думай, — сказала она.
Грант остановился.
Он смотрел не на неё. На меня.
— Если хочешь увидеть детей живыми, поезжай со мной, — процедил он.
— Ты уже чуть не погубил мою дочь.
— Я не трогал её.
— Ты оставил её без еды и лекарств.
— Мне нужна была только твоя подпись!
Он выкрикнул это так резко, что сам будто услышал собственные слова впервые. Но я не стал ловить его на признании. Я думал о Делани, о влажном голосе в телефоне и о глухом ударе.
На стене подвала висела старая карта озера. Цифра семь на ключе совпадала с номером причала.
Я достал телефон.
— Я еду к станции.
— Один, — предупредил Грант.
— Нет.
Я посмотрел на миссис Альварес.
— Со мной будет человек, который три дня спасал моих детей, пока взрослые делали вид, что ничего не происходит.
Она кивнула и крепче сжала фонарь.
Грант усмехнулся, но уголок его рта дёрнулся.
В больнице Мику оставили под присмотром медсестры, а врач сообщил, что температура Элси наконец начала спадать. Я наклонился к сыну.
— Я вернусь за вами.
— За мамой тоже?
Этот вопрос оказался тяжелее всего.
— Если она жива, я привезу её.
— Она не хотела нас бросать.
— Откуда ты знаешь?
Мика достал из кармана обрывок бумаги. На обороте были нарисованы три кривые фигурки, а под ними — слова, выведенные детской рукой: «Мама сказала ждать папу».
Я спрятал рисунок в бумажник и вышел.
У лодочной станции было темно. Старые фонари качались на ветру, а вода билась о сваи. Грант вышел из машины первым. На его пальто блестела та же серебряная заколка, которую Мика описал как «металлический щелчок».
— Где она? — спросил я.
— В домике смотрителя.
— Почему ты не вызвал помощь?
— Потому что она украла документы.
— Она пыталась спасти нас.
— Она пыталась спасти себя.
Грант повёл меня к низкому деревянному зданию. Дверь была заперта снаружи. Я вставил латунный ключ в замок, но он не повернулся.
— Нужен второй, — сказал Грант.
— Тогда зачем ты привёл меня?
— Потому что второй ключ у тебя.
Я вспомнил браслет Элси. Внутри застёжки что-то блеснуло. Миссис Альварес, заметив это, осторожно поддела край складным ножом. Из ткани выпал плоский стальной жетон с номером семь.
Он подошёл к узкой щели под дверью.
Замок щёлкнул.
Внутри пахло керосином и мокрой древесиной. Делани лежала на полу у стены. Её руки были связаны пластиковым хомутом, губа рассечена, но глаза открыты.
— Роуэн, уходи! — крикнула она.
Грант ударил меня в плечо и рванулся к ней.
Миссис Альварес ударила фонарём по его руке. Он выронил нож.
— Скажи ему! — потребовал я.
Делани смотрела на меня, тяжело дыша.
— Он не похищал меня из-за компании.
Грант замер.
— Делани, молчи.
— Он хотел не твою долю, Роуэн. Он хотел, чтобы ты подписал передачу склада и признал себя виновным в растрате. Тогда страховая выплатила бы ему всё.
— Это неправда! — заорал Грант.
— У меня есть оригинал договора, — сказала Делани. — Я спрятала его в детском браслете, потому что знала: Грант обыщет мои вещи, но не станет трогать Элси.
Я посмотрел на стальной жетон.
— Где документ?
— Не в браслете. В больнице.
Грант побледнел.
Делани продолжила:
— Я успела передать его медсестре, когда Грант привёз Элси на осмотр после падения. Он думал, что никто не заметит. Я попросила её спрятать бумагу под повязкой.
Вот почему на руке дочери оказался странный браслет.
Не записка. Не случайность.
Последний шанс матери оставить нам след.
Снаружи послышались шаги. Приехали службы, которым позвонила миссис Альварес. Грант попятился к стене.
— Роуэн, ты всё разрушишь, — сказал он.
— Нет. Это сделал ты.
— Я поднял эту компанию с нуля!
— И решил купить себе жизнь моими детьми?
Он посмотрел на Делани.
— Ты обещала молчать.
— Я обещала, что дети останутся живы.
Это была её цена. Не красивые слова и не просьба о прощении.
Она выдержала три дня в страхе, оставила ключ и заставила себя позвонить человеку, которого боялась потерять больше всего.
Гранта увели не под вспышки камер, а через мокрый двор, мимо ржавой лодки и таблички с номером семь. Его доля в компании была заморожена сразу после того, как банк получил копии переводов. Но я не стал возвращать себе бизнес целиком.
На следующий день я собрал совет директоров и передал управляющие полномочия независимому бухгалтеру. Я слишком долго думал, что контроль спасает семью. На деле именно жажда контроля привела Гранта к нашим дверям.
Делани провела несколько дней в больнице под наблюдением врачей. Элси поправлялась медленно, маленькими глотками пила воду и сердито отталкивала ложку, когда ей не нравился вкус лекарства.
Мика не отходил от её кровати.
Я не знал, смогу ли когда-нибудь снова жить с Делани. И не обещал ей этого.
Однажды утром она попросила меня подойти.
— Я думала, если исчезну, дети будут в безопасности.
— Они были одни.
Она закрыла глаза.
— Я знаю.
— Почему не позвонила раньше?
— Он показал мне фотографии школы и твоей машины. Сказал, что начнёт с Мики. Я поверила ему.
— А потом оставила ключ сыну.
— Потому что перестала верить только ему.
Я долго смотрел на её перевязанную руку.
— Доверие не возвращается одним разговором.
— Я не прошу вернуть его сегодня.
— Что ты просишь?
Она посмотрела на кровать Элси.
— Разреши мне каждый день доказывать детям, что я всё ещё их мама.
Я не ответил сразу.
Потому что ответ должен был принадлежать не мне одному.
Мика поднял голову от книги.
— Мама может остаться?
Элси сонно пробормотала:
— Только если она больше не будет уходить без нас.
Делани заплакала. Не громко. Так, будто слёзы наконец нашли выход из места, где она держала их слишком долго.
Я позвонил врачу и попросил принести новый браслет для Элси. Старый тканевый браслет, тот самый, что спрятал стальной жетон, я положил на больничный стол.
Мика взял его первым.
— А ключ?
Я достал латунный ключ из кармана.
— Его оставим.
— Где?
Я посмотрел на Делани.
— В коробке с документами. Чтобы никто больше не решал за нас, кому можно войти.
Через неделю Гранту предъявили обвинения в похищении и финансовом мошенничестве. Делани дала показания, миссис Альварес тоже. Судебные бумаги пришли толстым пакетом, но я не стал читать их при детях.
Элси уже сама ходила по коридору, держась за поручень. Мика нёс её бутылку воды и ругался, если она пыталась ускориться.
Делани сидела у окна палаты и переписывала для неё расписание лекарств. Каждую строку она показывала мне, не пряча ни одной цифры.
Это не было счастливым концом.
Слишком многое пришлось назвать своими словами.
Но когда медсестра принесла Элси новый браслет, дочь протянула руку матери.
— Завяжи крепче, — попросила она. — Чтобы мы снова не потерялись.
Делани закрепила застёжку и поцеловала её пальцы.
А Мика положил латунный ключ на ладонь Элси и сказал:
— Теперь он открывает только правду.
Пропустили начало?


