ЧАСТЬ 4 — Я пришла в отель Белланди за работой, но после первого обвинения в краже его хозяин перестал улыбаться

ЧАСТЬ 4

Я не помню, как выбежала из прачечной.

Помню только красную печать на папке, белый свет над головой и голос Марко за спиной:

— Машина у входа. Я еду с вами.

— Нет, — сказала я, не оборачиваясь. — Вы найдите Ноя.

— Именно поэтому я еду.

У служебного входа шёл мокрый снег. Он бил по лицу, таял на ресницах и превращал ступени в скользкие зеркала. Марко распахнул дверцу автомобиля, но я остановилась.

— Если это сделал Ричард…

— Он не успеет причинить ему вред.

— Вы не можете знать.

— Могу. Он слишком любит планы, чтобы рисковать без причины.

Эта фраза не успокоила меня. Она только заставила понять, как давно Марко изучал своего финансового директора и как долго позволял ему ходить рядом.

Мы поехали к школе.

Я держала телефон обеими руками. Медсестра звонила снова и снова, но каждый раз связь обрывалась. Перед глазами стоял Ной с коробкой шоколадного торта, которую он прижимал к груди в тот вечер. Он всегда боялся, что кто-нибудь отнимет у него маленькую радость.

— Позвоните в службу охраны, — сказала я.

— Уже.

— И в школу.

— Уже.

— Тогда почему вы так спокойны?

Марко резко затормозил перед перекрёстком. На капоте расплылась грязная вода.

— Я не спокоен.

Он достал из кармана телефон и показал мне сообщение. Оно пришло от Лили: «Мальчик не исчез. Его увёз человек, которого я знаю. Следуйте к старой пекарне».

Моя закрытая пекарня стояла на Милуоки-авеню, между аптекой и магазином тканей. Я не была там семь лет. Даже вывеску сняли, но на кирпичной стене остался светлый прямоугольник, похожий на шрам.

Марко остановил машину у чёрного входа.

Дверь была приоткрыта.

Я бросилась внутрь.

В бывшем торговом зале пахло пылью, корицей и влажным картоном. У дальней стены стоял Ной. Рядом с ним — Томас, старый водитель моей пекарни, которого я не видела с самого закрытия.

— Мама!

Ной кинулся ко мне. Я опустилась на колени и прижала его к себе так крепко, что он застонал.

— Ты цел?

— Да. Томас сказал, что ты попросила меня приехать.

— Я этого не говорила.

Томас снял шапку. Его пальцы дрожали.

— Ричард сказал, что у вас беда и нужно спрятать мальчика, пока вы не разберётесь.

Марко шагнул к нему.

— Где Ричард?

— В пекарне был не он. Он позвонил мне из старого номера. Но оставил конверт.

Томас достал из кармана не конверт, а маленький латунный ключ на красной бечёвке. Я узнала его сразу. Таким ключом открывался нижний ящик моего бывшего письменного стола.

Стол всё ещё стоял в подсобке.

Я открыла ящик. Внутри лежала книга заказов, покрытая пылью, и фотография, которую я считала потерянной. На обороте рукой моего бывшего партнёра Виктора было написано: «Если со мной что-то случится, ищи имя того, кто принуждал меня подписывать бумаги».

Под фотографией лежал список переводов.

Я узнала счета Ричарда.

Но рядом стояли ещё две фамилии: Виктор и мой брат Дэниел, умерший за год до закрытия пекарни.

Я почувствовала, как Ной сжал мою ладонь.

— Мама, кто такой Дэниел?

Я не успела ответить. Марко забрал книгу и раскрыл последнюю страницу.

Там была подпись Дэниела и дата — за три месяца после его смерти.

— Это невозможно, — прошептала я.

Томас опустил взгляд.

— Я должен был сказать раньше. Дэниел не умер случайно. Он узнал, что Виктор и Ричард вывозят деньги через поставщиков. Они запугали его. А потом заставили Виктора оформить доверенность вашим именем.

— Почему ты молчал? — спросила я.

— Потому что Ричард показал мне фотографии Ноя у школы. Я думал, что если буду выполнять его поручения, он вас не тронет.

Марко сжал книгу так, что корешок хрустнул.

— Ричард не просто хотел купить отели, — сказал он. — Он годами строил сеть подставных счетов. Ваша пекарня была первой. Мой отец дал ему доступ к старым компаниям, а я слишком долго верил цифрам.

Я посмотрела на него.

— Вы знали о моём брате?

— Нет. Но теперь знаю, почему он так отчаянно хотел уничтожить вас.

Марко позвонил председателю совета и включил громкую связь.

— Немедленно заморозьте сделку и доступ Кейна ко всем счетам, — сказал он.

— У вас есть доказательства?

Марко посмотрел на меня.

Я положила книгу на стол.

— Есть свидетель, оригиналы документов и подписи. А ещё есть человек, который всё это хранил семь лет.

Томас поднял руку.

— Я дам показания.

В трубке повисла пауза.

— Тогда сделка прекращается, — ответил председатель.

Ричард позвонил через десять минут.

Марко включил громкую связь.

— Вы уничтожили мою компанию, — сказал Ричард.

— Нет, — ответил Марко. — Я остановил вас.

— Вы не понимаете, сколько людей потеряют деньги.

— Я понимаю, сколько людей потеряли всё из-за вас.

— Елена не заслуживает вашей защиты.

Я забрала телефон у Марко.

— Вы использовали моё имя, чтобы украсть у людей, которые даже не знали, кто я. Потом попытались использовать моего сына, чтобы заставить меня испугаться. Но вы ошиблись в одном.

— В чём?

Я посмотрела на Ноя, на его мокрые волосы и испуганное лицо.

— Я испугалась. Но всё равно пришла за ним.

Ричард замолчал. Не потому, что раскаялся. Просто понял: его последний рычаг больше не работает.

После звонка Марко сел на старый мешок с мукой. Его дорогие брюки покрылись белой пылью.

— Я отдам вам пекарню, — сказал он.

— Мне не нужна подачка.

— Это не подачка. Выкупленная у банка недвижимость принадлежит вам. Ричард оформил её через подставную фирму, но деньги прошли с моего счёта. Я верну вам помещение и вычту сумму из его доли.

Я долго смотрела на него.

— А если я не захочу работать на вас?

— Тогда не будете.

— А если захочу открыть всё сама?

— Я помогу с оборудованием. Без права вмешиваться.

Это было первое предложение от богатого человека, в котором не пряталась клетка.

Через неделю мы сидели в конференц-зале Белланди. Совет отменил продажу, Ричард лишился должности и права распоряжаться счетами компании. Виктор, который много лет скрывался за границей, согласился вернуться и подтвердить схему. Дело Дэниела наконец перестало быть семейным слухом и стало официальным расследованием, но я не стала ждать, пока чужие кабинеты решат, что именно чувствовала моя семья.

Томас получил работу управляющего в новой пекарне.

Лили стала помощницей на кухне.

Марко отказался от старой системы, которую оставил ему отец, и открыл внутренний фонд для работников, которым нечем было платить за лечение. Он не назвал его своим именем.

А я снова замесила тесто.

В день открытия Ной стоял у печи и считал булочки. На каждой была маленькая полоска апельсиновой цедры — так я украшала их до банкротства.

Марко вошёл последним. Он снял пальто и посмотрел на первую витрину.

— Сколько стоит одна?

— Для вас? Пять долларов.

— Дорого.

— Вы переживёте.

Ной засмеялся и протянул ему булочку.

— Мама говорит, что первый покупатель должен заплатить честно.

Марко положил деньги на прилавок. Не купюру, а ровно пять монет, одну за другой.

Я увидела, как он посмотрел на Ноя, потом на вывеску над дверью: «Пекарня Марлоу».

— Красивое имя, — сказал он.

— Оно моё.

— Я знаю.

Ной откусил булочку и вдруг нахмурился.

— Мам, ты сегодня ела?

Я открыла рот, чтобы привычно ответить, но остановилась.

Марко тоже поднял глаза.

Я взяла ещё одну булочку, разломила её пополам и положила себе на тарелку.

— Да, — сказала я. — И сегодня я не буду врать.

Из печи донёсся тёплый запах апельсина, а Ной придвинул ко мне свою половину.

— Тогда ешь, мама. Я прослежу.

Оцените статью