ЧАСТЬ 4 — Муж ударил меня ножом ради чужой царапины, а у моей больничной койки побледнел даже его адвокат

ЧАСТЬ 4

Алина уже получила доверенность на управление долей.

Я смотрела на телефон, будто он мог объяснить, как одна короткая фраза способна сделать воздух тяжелее.

— Максим, — сказала я, — где ты?

— На парковке клиники. Я приехал сразу, как увидел перевод.

Андрей дёрнулся к телефону.

— Не вмешивайся.

— Я уже вмешался, — ответил Максим. — И привёз копии документов.

Алина схватила Андрея за рукав.

— Нам нужно уходить.

Я нажала кнопку вызова персонала.

— Нет. Сначала ты объяснишь, почему в доверенности стоит дата, когда я лежала без сознания.

Алина повернулась ко мне. Её лицо изменилось. Исчезла мягкая улыбка, исчезли притворные слёзы. Осталась только злость человека, у которого отнимают заранее приготовленную награду.

— Ты всё равно ничего не докажешь, — сказала она.

— Докажу не я.

Я подняла часы.

Алина шагнула назад.

Андрей посмотрел на неё.

— Ты сказала, что запись отключена.

— Я сказала, что она не умеет пользоваться часами.

— Ты сказала, что проверила.

— А ты сам решил стать убийцей.

Эта фраза ударила его сильнее, чем мой крик. Он повернулся ко мне, но теперь я видела не мужа, который раскаивался у больничной койки. Я видела человека, который всю дорогу надеялся, что его сообщница ошиблась.

В палату вошла доктор Белова, за ней — Максим и двое сотрудников внутренней безопасности компании. Максим держал чёрную папку и не смотрел на брата.

— Я проверил резервный счёт, — сказал он. — Андрей перевёл деньги на фирму, зарегистрированную на имя Алины. Перевод ушёл через семь минут после нападения.

Андрей резко побледнел.

— Я могу всё объяснить.

— Объясни, почему сумма совпадает с ценой моей доли, — сказала я.

Он открыл рот, но Алина перебила:

— Потому что ты обещал мне половину.

Максим сжал папку.

— Андрей, ты украл деньги компании, подделал подпись жены и распорядился её долей. Даже если забыть о нападении, тебе нечем прикрыться.

— Ты мой брат.

— Именно поэтому я так долго надеялся, что ты остановишься.

Вера тихо положила на стол жестяную коробку с пуговицами. В ней больше не было ключа: он уже открыл сейф в кабинете Андрея. Там нашли оригиналы договоров, расписку Алины и план продажи загородного дома.

Но среди бумаг обнаружилось то, чего я не ожидала.

На отдельном листе Андрей написал от руки: «После рождения детей оформить долю на Наталью. Алина получит деньги только после развода».

Я перечитала строчку дважды.

— Ты собирался отдать мне компанию?

Он опустил взгляд.

— Я хотел, чтобы дети были обеспечены.

— После того как убил меня?

— Я думал, что ты уйдёшь от меня, если узнаешь о долгах.

— Ты мог сказать правду.

— Алина не оставила мне выбора.

Алина рассмеялась — коротко и зло.

— Не перекладывай на меня. Ты сам пришёл ко мне. Сам сказал, что жена мешает тебе жить. Сам принёс нож.

— Я взял его, потому что ты сказала, что она напала первой!

— А ты хотел поверить.

Сотрудник безопасности протянул Максиму папку.

— Мы уже заблокировали корпоративные счета и приостановили сделку. Дальше материалы уйдут туда, куда положено.

Я не стала спрашивать куда. В тот момент мне было важнее другое.

— Андрей, выйди из компании и больше не приближайся ко мне без представителя. Дети будут носить мою фамилию.

Он поднял глаза.

— Наталья, дай мне увидеть их.

Я положила ладонь на живот.

— Ты увидишь их только тогда, когда специалисты решат, что рядом с тобой безопасно.

— Я их отец.

— Отец не переступает через мать, чтобы укрыть женщину, которая пришла за его деньгами.

Алина резко направилась к выходу, но у двери остановилась.

— Ты думаешь, победила? Андрей всё равно разрушен.

— Нет, — ответила я. — Разрушила его не я. Вы просто оставили это на записи.

Её пальцы сжались на ручке двери. Она ушла, а Андрей остался ещё на несколько секунд. Он смотрел на снимок с двумя крошечными силуэтами, лежавший возле моей кровати.

— Они похожи на меня? — спросил он.

Я убрала снимок в ящик.

— Пока они похожи только на надежду, которую ты чуть не убил.

Максим проводил его до коридора. За стеклом я видела, как Андрей остановился у поста медсестры и снял с пальца обручальное кольцо. Не бросил. Не отдал. Просто долго держал его на ладони, будто впервые понял, что металл ничего не возвращает.

Вера подошла к моей кровати.

— Я боялась говорить, Наталья Сергеевна.

— Но вы заговорили.

— Потому что услышала, как он сказал про детей. У меня самой сын погиб из-за чужой лжи. Я не смогла снова промолчать.

Я взяла её за руку. На большом пальце у неё была тонкая полоска машинного масла — след от сейфа, который она открыла для меня.

— Вы спасли не только меня.

Доктор Белова проверила показатели и улыбнулась, впервые за всё время позволив себе облегчение.

— Сердцебиение обоих малышей ровное.

Я закрыла глаза. Боль никуда не исчезла. Страх тоже. Впереди были перевязки, разговоры, документы и жизнь, которую придётся собирать заново — не из обещаний Андрея, а из собственных решений.

Но теперь у меня были доказательства, имя свидетеля и два маленьких сердца под ладонью.

А на экране часов всё ещё горела последняя строка записи:

«Теперь мы свободны».

Я выключила запись и прошептала в тёмный экран:

— Свободны — это не вы.

Оцените статью