ЧАСТЬ 4
Я выронила телефон, но не успела поднять его с пола.
Виктор уже отступал к коридору.
— Где она? — спросила я.
— Кто? — его лицо стало неподвижным.
— Дочь Джулиана. Где она?
Он ничего не ответил.
Артур шагнул к двери.
— Лидия, запирайте внутренний пост. Никого не выпускайте через служебный выход.
— Вы сами говорили, что нельзя вмешивать больницу, — сказала я.
— Я говорил это до того, как понял, что Джулиан предусмотрел не только бумаги.
Телефон снова зазвонил. Я включила громкую связь.
— Нора, — сказала женщина. Её голос дрожал, но не от паники. — Меня зовут Клара. Джулиан был моим приёмным отцом. Он попросил позвонить, если в его рюкзаке найдётся тетрадь.
— Где вы?
— В его доме, в Равенне. Ваш отец пришёл двадцать минут назад. Он искал комнату с зелёной дверью. Я спряталась в кладовой.
Виктор резко повернул голову.
— Он не должен был знать о Кларе.
Это была его ошибка.
Не признание, но достаточно близко к нему, чтобы все услышали.
Лидия подняла с пола разбитую чашку и сжала осколок так сильно, что на ладони выступила кровь.
— Ты сказал, что мальчик умер, — прошептала она.
— Я сказал то, что должен был сказать.
— Нет, — ответила я. — Вы сказали это моей матери.
На несколько секунд в палате остались только звуки приборов. Сердечный монитор пустой койки продолжал мерцать зелёной линией, будто не знал, что человек под ним уже мёртв.
Артур забрал у меня телефон.
— Клара, слушайте внимательно. В доме есть архивная печь?
— В подвале.
— Не подходите к ней. Там может быть газовая линия.
Виктор дёрнулся к выходу.
— Он собирается сжечь документы, — сказала я.
— И Клару вместе с ними, — ответил Артур.
Я схватила Виктора за рукав.
— Вы не уйдёте.
Он посмотрел на мою руку и вдруг усмехнулся.
— Ты думаешь, Джулиан женился на тебе из любви?
Слова ударили сильнее, чем я ожидала.
— Он выбрал тебя, потому что ты была ключом к его прошлому. Елена спрятала ребёнка, но не уничтожила документы. Джулиан использовал тебя, чтобы получить доступ к семейному архиву Сальви.
Я отпустила его.
Внутри меня что-то оборвалось. Семь дней, его улыбка, ладонь на моей руке — всё могло быть тщательно рассчитанным ходом.
Артур заметил, как я побледнела.
— Не слушайте его. Джулиан оставил ещё одно письмо.
Он вынул из тетради сложенный лист. Бумага была испачкана коричневым пятном, а внизу стояла дата: за два дня до нашей свадьбы.
«Нора, если ты читаешь это, значит, я не успел сказать главное. Я искал не наследницу и не свидетеля. Я искал девочку, которую твоя мать спасла. Но встретил женщину, которая сама спасла меня от страха умереть в одиночестве».
Я перечитала строчку, и Виктор впервые отвёл взгляд.
— Он знал, что вы отравляете его? — спросила я.
— Лекарство меняли постепенно, — ответил Артур. — Джулиан понял это по анализам. Он мог уехать, но тогда Виктор начал бы охоту за Норой. Поэтому он остался в больнице и сделал вид, что ничего не замечает.
— Он пожертвовал собой?
— Он выбрал место, где мог оставить вам защиту.
В этот момент Клара закричала в телефоне.
— Он поджёг подвал!
Артур побежал к выходу. Я — за ним. Виктор рванулся в другую сторону, но Лидия ударила его металлическим подносом по запястью. Трость отлетела.
— За Елену, — сказала она.
Мы добрались до дома Джулиана через сорок минут. Пожар уже лизал стены подвала, но Клара выбралась через окно прачечной. В руках она держала жестяную коробку.
— Он искал её, — сказала она. — А я нашла первой.
Внутри лежали письма моей матери, детская карточка с отпечатком ноги и фотография: Елена держала на руках младенца, а рядом стоял молодой Джулиан.
На обороте было написано: «Нора. Она должна знать, что её спасли не один раз».
Виктора задержали не за тайну прошлого, а за поджог, нападение и попытку уничтожить архив. Но для меня самым тяжёлым стало другое: в бумагах нашлось медицинское заключение, подтверждавшее, что моя мать действительно умерла из-за подмены лекарства.
Я плакала не от удивления.
Я плакала потому, что все эти годы называла её смерть случайностью.
Клара не уехала. Она передала мне ключ от зелёной комнаты, где Джулиан хранил дела людей, которых спас. Среди них было дело моей матери.
— Он хотел, чтобы мы открыли этот архив вместе, — сказала она.
— Почему вместе?
— Потому что ты была его женой. А я была его дочерью. Он считал, что только нам обеим хватит мужества не превратить его тайну в оружие.
Мы вернулись в больницу на следующий день. Лидия принесла старую жестяную коробку и положила её рядом с делом Елены.
— Твоя мать оставила мне одну просьбу, — сказала она. — Если ты когда-нибудь узнаешь правду, не мсти за неё. Назови её имя.
Я открыла папку. На первой странице вместо слова «неизвестная» теперь написала: «Елена Рицци. Медсестра. Свидетель. Моя мать».
Клара стояла рядом и держала в руках зелёный рюкзак.
— А что мы сделаем с остальными делами?
Я посмотрела на тетрадь Джулиана. Там были десятки имён, даты и адреса семей, чьи дети когда-то исчезли из больничных записей.
— Найдём каждого, — ответила я.
— Даже если это займёт всю жизнь?
Я провела пальцем по царапине на застёжке.
— Он отдал мне только семь дней. Остальное мы вернём ему работой.
Вечером Клара поставила на стол фотографию Джулиана. На снимке он был молодым, без больничного пледа, с упрямой улыбкой и тем самым зелёным рюкзаком за плечом.
Я коснулась алюминиевого колечка, которое всё ещё носила на пальце.
— Он не хотел умирать один, — сказала я.
— Но умер не один, — ответила Клара.
За стеклом архивного шкафа медленно гасла лампа. На папке с именем Елены блестела свежая чернильная подпись, а рядом лежал список людей, которых Джулиан успел спасти.
Первым в списке стояло имя, которое он вернул мне.
«Елена Рицци», — прочитала я вслух.
И Клара добавила: «Нора Сальви — жива».



