В тот вечер Данте Равьери объявил при двух десятках гостей, что между нами никогда ничего не будет, а потом другой мужчина взял меня за руку.
До этого я успела проверить расстановку столов, заменить увядшие белые розы и спасти повара от паники из-за пропавшего соуса. В поместье Равьери хаос всегда выглядел дорого, поэтому его приходилось замечать первой.
В шесть сорок я стояла в западной галерее и прикалывала к карточкам гостей маленькие медные зажимы. Они остались от Бианки Равьери, тёти Данте. Бианка терпеть не могла скрепки и говорила, что важные вещи не должны выглядеть временными.
— Ты снова работаешь вместо того, чтобы собираться, — сказал Данте за моей спиной.
Я обернулась. На нём был чёрный смокинг, а на запястье — часы, которые Бианка подарила ему перед смертью.
— Я уже собралась.
— У тебя на рукаве чернила.
— У тебя на лице выражение человека, который собирается испортить мне вечер.
Он посмотрел на пятно, потом на меня.
— Адриан Мелли будет сегодня.
— Я знаю. Это его фонд устраивает приём.
— Он будет рядом с тобой.
— Какое ужасное преступление.
Данте сжал челюсть.
— Лия.
Он произносил моё имя так, будто это было предупреждением. Когда мне было семнадцать, он впервые назвал меня сестрой, чтобы отвести от меня липкий взгляд одного из своих гостей. С тех пор это слово стало стеной, которую он возводил всякий раз, когда между нами становилось слишком тесно.
— Не начинай, — сказала я.
— Я и не начинал.
— Нет. Ты просто заранее объясняешь мне, с кем можно разговаривать.
— Я объясняю, как устроен этот мир.
— Нет, Данте. Ты объясняешь, как устроен твой мир. И почему мне нельзя из него выйти.
На секунду в его глазах мелькнуло что-то настоящее. Потом он снова стал хозяином дома.
— Сегодня ты будешь рядом со мной.
— Я отвечаю за гостей, а не за тебя.
— Это одно и то же.
Он ушёл, оставив после себя запах кедра и раздражение, которое неприятно напоминало надежду.
В семь тридцать Елена нашла меня возле музыкального зала. Она поправила мне жемчужную серьгу и прошептала:
— Сегодня ты не будешь прятаться за списками.
— Я не прячусь.
— Ты держишь папку так, будто она может вызвать охрану.
Папка была тёмно-зелёной, с медной застёжкой. В ней лежали схемы рассадки, счета и копия старого реестра пожертвований Бианки. Я всегда носила её с собой, потому что только в ней всё подчинялось порядку.
Гости прибывали один за другим. Данте улыбался нужным людям, говорил о фонде и не смотрел на меня дольше двух секунд. Это было хуже любого взгляда.
В половине девятого Адриан подошёл к моему столу.
— Вы Лия Вейл?
— Если вы собираетесь пожаловаться на цветы, выберите кого-нибудь менее занятого.
Он рассмеялся.
— Я собирался поблагодарить вас. Моя мать говорит, что вы держите этот дом крепче, чем его стены.
— Ваша мать слишком добра.
— Тогда позвольте мне быть менее добрым и пригласить вас на танец.
Я уже открыла рот, чтобы отказать, когда увидела Данте в конце зала. Он стоял рядом с Софией Бранко, дочерью одного из главных жертвователей. София держала его под руку.
— Иди, — тихо сказала Елена.
Я положила папку на стол.
— Хорошо, Адриан.
Оркестр начал медленную мелодию. Адриан протянул ладонь, но я не успела коснуться её. Данте оказался рядом.
— Лия, нам нужно поговорить.
— Сейчас?
— Сейчас.
Он отвёл меня в боковую нишу, где за тяжёлыми шторами пахло воском и пылью.
— Ты не можешь продолжать ждать от меня того, чего не будет, — сказал он.
Я почувствовала, как медный зажим на папке впился мне в ладонь.
— Я ничего не жду.
— Ждёшь.
— Тогда скажи это громче. Пусть все услышат.
Данте посмотрел на меня, и его голос стал ледяным.
— Между нами никогда ничего не будет. Ты для меня семья. Не больше.
Музыка оборвалась. Адриан стоял в нескольких шагах.
Он услышал.
И, прежде чем я успела спрятать лицо, Адриан взял меня за руку.
Данте замер. Его пальцы медленно разжались, а взгляд упал на мою ладонь. В этот момент к нам подошёл седой мужчина с тонкой кожаной папкой.
— Господин Равьери, — сказал он. — Я слишком долго ждал, чтобы передать это лично.
Данте резко повернулся к нему.
— Вам здесь не рады.
— Это решать не вам.
Седой мужчина положил руку на застёжку папки. Медная пряжка щёлкнула, и он начал открывать её…
ЧАСТЬ 2
…Внутри лежали не счета, а пожелтевшие листы с печатью нотариальной конторы. Седой мужчина представился Марко Сальви и сказал, что когда-то оформлял дела Бианки.
— Почему вы пришли именно сейчас? — спросил Данте.
— Потому что срок, который она установила, истёк сегодня.
У меня пересохло во рту.
— Какой срок?
Марко посмотрел только на меня.
— Бианка велела передать документы вам лично, если господин Равьери снова попытается решить вашу судьбу за вас.
Данте шагнул к папке.
— Отдайте её мне.
— Нет, — сказал Марко.
Это короткое слово прозвучало громче музыки.
Адриан всё ещё держал мою руку. Его ладонь была тёплой, и от этого я чувствовала себя ещё более растерянной.
— Лия, — сказал Данте, — выйди из зала.
— Почему?
— Потому что здесь есть вещи, которых ты не понимаешь.
— Тогда объясни.
— Не сейчас.
— Ты всегда говоришь это, когда сейчас становится неудобно.
София остановилась у колонны. Елена подошла ближе. Даже официант с подносом замер, будто почувствовал, что дорогой вечер треснул по шву.
Марко раскрыл первый лист.
— Бианка Равьери оставила подробные распоряжения. Но главным условием было не имущество.
Данте побледнел.
— Вы нарушаете её волю.
— Я исполняю её волю. А вы нарушали её семь лет.
Я посмотрела на Данте.
— Что он имеет в виду?
— Он ничего не имеет в виду, — ответил Данте слишком быстро.
Марко вынул из папки небольшую карточку, исписанную знакомым почерком Бианки.
— Она велела прочитать это при свидетелях, если вы скажете Лии, что она всего лишь семья.
У меня задрожали пальцы.
— Прочитайте.
Данте резко схватил его за запястье.
— Достаточно.
Адриан сделал шаг вперёд.
— Уберите руку.
Данте посмотрел на него так, что воздух в нише стал тяжёлым.
— Это не ваше дело.
— Вы сами сделали его публичным.
Марко освободил руку и аккуратно положил карточку на столик.
— Сегодня ночью в архиве поместья будут вскрыты документы Бианки. Если Лия не явится, всё перейдёт к следующему распорядителю.
— Какому ещё распорядителю? — спросила я.
Марко взглянул на Данте.
— Человеку, которому она доверяла больше, чем собственному племяннику.
В этот момент погас свет. В зале вспыхнули аварийные лампы, а из коридора донёсся металлический удар.
Карло вбежал, бледный и запыхавшийся.
— Господин Равьери, боковые ворота открыты. Кто-то вошёл в архив.
Данте выругался и направился к выходу.
Я удержала его за рукав.
— Что находится в архиве?
Он посмотрел на мою руку, потом на меня.
— То, что может уничтожить этот дом.
Марко поднял папку.
— Или вернуть его той, кому он всегда принадлежал.
Из глубины коридора донёсся треск разбитого стекла. Данте сорвался с места, а я побежала следом, не выпуская Адрианову ладонь. Впереди уже скрипела тяжёлая дверь архива, и за ней кто-то произнёс моё имя…
ЧАСТЬ 3
…Мы ворвались в архив в двадцать минут десятого. На полу лежала разбитая лампа, возле сейфа стоял Рафаэль, старший бухгалтер Равьери, а в его руке был ключ.
— Отойдите от сейфа, — приказал Данте.
Рафаэль усмехнулся.
— Поздно. Я уже взял то, что мне нужно.
Он вытащил из кармана конверт и бросил его на стол. Но Марко вдруг закрыл дверь изнутри.
— Нет, Рафаэль. Сегодня ты никуда не уйдёшь.
Бухгалтер побледнел.
— Вы не понимаете, что делаете.
— Я понимаю лучше всех, — ответил Марко. — Я был свидетелем, когда Бианка подписывала дополнение к завещанию.
Данте повернулся к нему.
— Вы обещали молчать.
— Я обещал молчать до двадцать пятого дня рождения Лии. Ей исполнилось двадцать пять три месяца назад.
У меня подкосились ноги.
— Что подписала Бианка?
Марко достал из зелёной папки нотариально заверенный лист.
— Она передала вам, Лия, семьдесят процентов поместья, фонд и право распоряжаться всеми счетами благотворительной организации. Данте получил оставшуюся долю только при одном условии: он должен был сообщить вам правду и передать управление в день вашего рождения.
Я посмотрела на Данте.
— Ты знал?
Он не ответил.
Рафаэль рассмеялся нервно.
— Он знал. И именно поэтому мы заключили соглашение. Данте собирался продать землю, закрыть фонд и вывести деньги через мои компании. А Лия мешала: она проверяла каждый счёт.
— Замолчи, — сказал Данте.
— Почему? Ты сам говорил, что она ничего не понимает в больших делах.
Я почувствовала, как холод проходит от пальцев к плечам.
— Ты говорил ему это?
Данте шагнул ко мне.
— Я пытался удержать контроль, пока не обезопасил тебя.
— От кого? От человека, которого сам нанял?
Марко положил рядом второй документ.
— Вот подпись Данте под соглашением о продаже северных земель. И вот платежи Рафаэлю. Бианка знала, что он начнёт с денег, а потом доберётся до всего.
Данте закрыл глаза.
— Я не собирался отдавать ему фонд.
— Но собирался лишить меня права выбора, — сказала я.
Адриан отпустил мою руку, чтобы положить ладонь мне на плечо.
— Лия, нам нужно уйти.
— Нет. Я хочу услышать всё.
Рафаэль рванулся к двери, но Данте остановил его. В борьбе конверт упал на пол. Из него выпала расписка, подтверждавшая перевод денег с фонда на счёт Рафаэля.
Наступила тяжёлая пауза.
Данте смотрел на бумагу, будто увидел там собственное отражение.
— Я верну деньги, — сказал он.
— Дело не в деньгах, — ответила я. — Ты семь лет держал меня здесь, убеждая, что я тебе семья, пока использовал мой труд и прятал моё имя.
Марко протянул мне лист.
— Бианка оставила ещё одно распоряжение. Оно вступает в силу только после оглашения при всех наследниках.
— Что там?
Он перевернул страницу. Внизу стояла дата завтрашнего утра.
— Завтра состоится собрание фонда. И на нём вы должны решить, останется ли Данте распорядителем хотя бы одной доли.
Данте резко поднял голову.
— Лия, если ты сделаешь это, люди, от которых я тебя защищал, узнают, что ты получила всё.
В ту же секунду у него зазвонил телефон. Он взглянул на экран и стал ещё бледнее.
— Кто звонит? — спросила я.
Данте не ответил. Но голос из динамика услышали все:
— Господин Равьери, мы нашли человека, который знает, почему Бианка вообще взяла Лию в этот дом…
В тетради моей матери нашлась последняя просьба…
Я думала, что тайна касается только наследства. Но один забытый свидетель заставил меня пересмотреть всё, что я знала о своём прошлом.
«Власть возвращается Лии».
И его часы остались лежать на столе.
👇 Финал истории уже открыт
