ЧАСТЬ 4
— Ваша мать, — повторил Беннетт. — И перед исчезновением она оставила записку с вашим именем.
Я не почувствовала пола под ногами.
Моя мать умерла три года назад. Так было записано в семейном деле, в свидетельстве и в письме, которое мне передали после похорон. Я сама видела её могилу.
— Это невозможно, — сказала я.
— Я тоже так думал.
В 22:05 нас отвезли не в кабинет адмирала, а в старую сигнальную башню у северного пирса. Там, где шесть лет назад начиналась операция «Маяк». Ветер бил в металлические перила, а под башней тяжело ворочалась чёрная вода.
Мария отказалась оставаться внизу.
— Я молчала шесть лет, — сказала она. — Больше не буду.
Рид шёл между двумя офицерами. Его лицо уже не выражало прежней уверенности. Но когда он увидел башню, то остановился.
— Она была здесь, — пробормотал он.
— Кто? — спросила я.
— Ваша мать.
Я схватила его за рукав.
— Не произносите её имя, если собираетесь снова лгать.
— Она не была вашей матерью в том смысле, который вы думаете.
Адмирал резко повернулся.
— Рид.
— Вы хотите правду? — Он посмотрел на меня. — Прайс не погиб в катере. Он выбрался на берег. Его нашла женщина из порта. Она вытащила его, спрятала и передала сообщение вашей матери.
Я не могла вдохнуть.
— Почему мне сказали, что он погиб?
— Потому что Хейл объявил весь экипаж погибшим. А ваша мать узнала, что Прайс собирается раскрыть сеть. Она помогла ему бежать, но сама не успела.
— Она умерла в больнице, — сказала я.
— Под чужим именем, — тихо ответила Мария. — Я привезла её туда после пожара в архиве. Она прожила ещё два года. Просила не искать вас, пока не будет безопасно.
Беннетт достал из кейса тонкий конверт. Он был не серым, а цвета выцветшей морской карты, с пятном сургуча на сгибе.
— Прайс передал это моей предшественнице. Она приказала спрятать письмо, потому что Хейл контролировал расследование. Перед смертью она призналась мне во всём.
Я взяла конверт. Внутри лежала записка матери.
«Елена. Если ты читаешь это, значит, Прайс не ошибся в тебе. Не ищи мести. Ищи тех, кто ещё может говорить».
Ниже стояло имя: Мария Восс.
Я повернулась к уборщице.
Она плакала, но не прятала лица.
— Почему вы молчали, если мать просила говорить?
— Потому что Рид приходил к моему сыну. Он знал, где тот учится. Я думала, что молчанием спасу его.
Рид опустил голову.
— Хейл угрожал не только вам, — сказал он. — Он держал моего брата в долговой тюрьме. Я передавал координаты, чтобы его выпустили.
Внутри меня поднялась злость.
— И из-за этого погибли четыре человека.
— Я знаю.
— Нет. Вы знаете это как цифру. Я знаю их по именам.
Он сжал кулаки.
— Я хотел остановиться после первой передачи.
— Но продолжили.
— Хейл показал мне фотографии вашего наставника. Сказал, что убьёт его, если я откажусь.
Мария резко шагнула вперёд.
— Прайс уже знал, что вы предатель.
Рид посмотрел на неё.
— Знал.
— Тогда почему не выдал вас?
Рид ответил не сразу.
— Потому что мой брат был среди тех, кого Хейл держал. Прайс хотел вытащить всех.
Эта правда была хуже простой лжи. В ней не было оправдания, но была причина, от которой нельзя было отмахнуться.
Беннетт положил на стол второй журнал. Его нашла моя мать и спрятала под ступенью башни. В нём были фамилии Хейла, Рида, двух подрядчиков и человека, который сегодня занимал должность начальника снабжения.
— Он всё ещё на базе, — сказал адмирал.
Внизу раздался металлический грохот.
Начальник снабжения Грант появился на лестнице с пистолетом в руке. Он был бледен и держал оружие обеими руками.
— Отдайте журнал, — приказал он.
Беннетт встал между ним и мной.
— Грант, опустите оружие.
— Вы не понимаете. Если этот журнал выйдет наружу, погибнут люди.
— Уже погибли, — ответила я.
Он перевёл взгляд на Рида.
— Ты должен был узнать её ещё у входа. Хейл говорил, что она мертва.
Рид побледнел сильнее прежнего.
— Это вы отправили ему фотографию?
— Я отправлял всё, что требовали.
Грант сам произнёс главное. Он признал, что после смерти Хейла продолжал получать деньги от тех, кому нужны были маршруты флота. Рид был исполнителем, Хейл — защитой, а Грант — действующим связным.
Мария шагнула к стене и дёрнула старый рычаг пожарной тревоги. Башня наполнилась резким звоном. За окнами вспыхнули прожекторы.
Грант дёрнулся. Этого хватило, чтобы Беннетт выбил оружие, а офицеры скрутили ему руки.
Рид не сопротивлялся.
На рассвете в столовой снова собрали всех, кто был свидетелем удара. Я стояла у той самой красной линии. Рис уже убрали, плитку вымыли, но маленькая царапина от вилки осталась.
Рид подошёл под охраной.
— Командир Марлоу, — сказал он, — я не прошу прощения.
Я посмотрела на него.
— Почему?
— Потому что это будет слишком мало.
Он передал мне свой знак старшего старшины.
— Я подпишу полные показания. Назову каждого, кто участвовал. И расскажу, где спрятал деньги Хейла.
— Это не вернёт Прайса.
— Нет.
— И тех троих моряков.
— Нет.
Он положил знак на стол и отошёл.
Мария стояла рядом со мной, всё ещё держа ключ на красном шнурке.
— Ваша мать хотела, чтобы вы нашли не виновных, — сказала она. — Она хотела, чтобы вы нашли свидетелей.
Я достала из кармана медную заколку Прайса. На обратной стороне, которую я никогда не рассматривала под увеличением, виднелась крошечная гравировка: четыре имени и координаты северной бухты.
Я отнесла её в архив и положила рядом с журналом.
Не как реликвию.
Как доказательство того, что четыре человека не исчезли бесследно.
За стеклом на стене висела схема операции «Маяк». Я прикрепила к ней новую карточку — имя моей матери, Марии Восс и капитана Прайса.
Рядом оставила пустое место.
Для тех, кто заговорит после них.
А на красной линии, где Уокер Рид когда-то приказал мне поднять рассыпанную еду, я положила его знак и сказала дежурному новобранцу:
— Не убирайте это до конца смены.
— Зачем, командир?
Я посмотрела на медную заколку в своей ладони.
— Чтобы каждый, кто переступит черту, видел, сколько имён лежит по ту сторону.
Пропустили начало?
