ЧАСТЬ 4 — Я спросил официантку, что заставит её сказать мне «да», но её ответ заставил охранника резко отступить

ЧАСТЬ 4

…Я узнал голос сразу.

Не по интонации.

По тому, как он произносил моё имя — с короткой паузой перед последним слогом. Так говорил мой племянник Нико.

Сын моего младшего брата.

Мальчик, которого я вытащил из школы после смерти его родителей, оплатил ему учёбу и поставил во главе грузового отдела, когда он ещё путал накладные.

— Нико, — сказал я в телефон. — Если ты тронешь Эмили, я найду тебя раньше, чем ты успеешь зажечь спичку.

В трубке тихо засмеялись.

— Ты всегда опаздывал, дядя.

Связь оборвалась.

Эмили стояла у металлической скамьи, а Роза прижимала коробку к животу. Дэниел всё ещё держал Сальваторе за запястье.

— Где старый склад? — спросила Эмили.

— Северная промзона, у канала, — ответил я.

— Там сейчас закрытое здание?

— Уже нет.

Я повернулся к Дэниелу.

— Свяжись с людьми из грузового отдела. Никому не говори, что книги у нас.

— Никому?

Я посмотрел на Сальваторе.

— Особенно тем, кто ещё считает себя моим человеком.

Сальваторе дёрнул плечом.

— Ты не понимаешь, Винсент. Нико просто хочет то, что ты ему обещал.

— Я ничего ему не обещал.

— Ты обещал ему всё, когда сделал из него наследника.

Эта фраза заставила меня остановиться.

Нико действительно ждал, что после моего ухода получит компании, склады и рестораны. Я считал это благодарностью за годы службы. Он считал это долгом.

Роза тихо сказала:

— Майкл тоже думал, что вы ему доверяете.

Я посмотрел на неё.

— Он доверял мне.

— А вы доверили его словам чужую жизнь.

Мне нечего было возразить.

Через двадцать минут мы подъехали к складу. На воротах висела новая цепь, а внутри горел один жёлтый свет. Дэниел хотел идти первым, но я остановил его.

— Нет.

— Винсент.

— Если Нико ждёт меня, он должен увидеть меня.

— Это может быть ловушка.

— Она уже устроена.

Я вошёл один.

Запах керосина встретил меня ещё до того, как глаза привыкли к темноте. В центре помещения стояли три стула. На одном сидела Эмили, связанная тем же красным шнуром. На втором — Нико. На третьем лежал старый жестяной канистр.

Сальваторе должен был быть здесь, но Дэниел оставил его в машине под охраной. Нико оглянулся.

— Ты пришёл без книг?

— Книги у Розы.

Его лицо дёрнулось.

— Ты привёл старуху?

— Да.

— Тогда всё кончено.

— Нет. Всё только начинается.

Эмили подняла подбородок.

— Нико, зачем ты втянул мою мать?

Он резко повернулся к ней.

— Твоя мать сама пришла к моему отцу. Она хотела деньги.

— Сальваторе не твой отец.

Нико замер.

Эмили посмотрела на меня.

— Роза сказала это до того, как мы приехали. Нико — сын Сальваторе.

Я медленно перевёл взгляд на него.

В памяти всплыли мелочи: одинаковый наклон головы, привычка держать сигару не между пальцами, а за костяшками, раздражение при слове «Клара».

Сальваторе никогда не помогал Нико случайно.

Он выращивал его рядом со мной.

Нико рассмеялся, но смех вышел рваным.

— Ты действительно ничего не замечал.

— Я думал, что ты мой племянник.

— Ты думал, что сделал меня сам. Отдал мне отдел, деньги, людей. А я каждый месяц отправлял отчёты отцу.

— Ты убил Майкла?

— Нет. Это сделал он. Я просто закончил его работу.

Эмили дёрнула шнур.

— Какую работу?

Нико достал из кармана папку.

— После пожара Майкл успел спрятать копии счетов. Клара нашла их через двадцать лет. Сальваторе боялся, что она отдаст их Винсенту. Я сделал так, чтобы она умерла, не успев.

У меня потемнело в глазах.

— Ты сказал, что она умерла от болезни.

— Она была больна. Я лишь убрал лекарства из сумки.

Эмили издала короткий, сдавленный звук. В нём не было крика. Только человек, у которого отняли последнюю надежду на случайность.

Я шагнул к Нико.

— Где лекарства?

— В мусоре.

— Где?

Он улыбнулся.

— А что ты сделаешь? Ударишь меня? Убьёшь? Тогда книги исчезнут вместе со мной.

Снаружи хлопнула дверь. Дэниел вошёл, держа в руке не оружие, а раскрытую папку.

— Он ошибся, — сказал Дэниел.

Нико резко обернулся.

— О чём ты?

— У Розы были не только книги. Она передала копии всем владельцам долей в компаниях. А ещё отправила письмо в бухгалтерский комитет. Если Винсент не появится через час, документы уйдут дальше.

Нико побледнел.

— Ты не мог этого сделать.

— Мог, — ответил Дэниел. — Я двадцать лет следил за тобой.

Я посмотрел на него.

— Почему ты молчал?

— Потому что хотел поймать не мальчика, который воровал из кассы. Я хотел понять, кто держит поводок.

Нико бросился к канистре. Эмили ударила его связанными ногами, и он рухнул на бетон. Канистра покатилась, крышка отлетела. Внутри оказался не бензин, а пачка бумаг и маленькая пластиковая коробочка.

Я поднял её.

На крышке было написано: «Для Винсента. Если он всё-таки спросит».

Почерк Маргарет.

Я открыл коробочку. Там лежал ключ от банковской ячейки и короткое письмо.

«Ты будешь думать, что Майкл предал тебя. Не верь первой бумаге. Верь человеку, который вернулся в огонь».

Я закрыл глаза.

Маргарет знала, что я могу спасти Майкла, если только усомнюсь в подписи. Но я не усомнился.

Эмили смотрела на меня, и я не пытался защититься объяснениями.

— Я не убивал твоего отца, — сказал я. — Но я бросил его там, потому что поверил удобной лжи. За это мне нечем расплачиваться, кроме правды.

— Вы знали, что мама боялась этого человека?

— Нет.

— Вы знали, что она ждала Майкла?

— Нет.

— Вы могли узнать.

— Да.

Нико поднялся на колени.

— Дядя, послушай. Я могу всё исправить. Мы семья.

Я посмотрел на него и понял: он произнёс именно то слово, которым годами закрывал все двери вокруг себя.

— Семья не прячет лекарства в мусоре.

Дэниел забрал у него папку.

Сальваторе, узнав о документах, попытался купить молчание. Он предложил мне половину активов, затем назвал Розу лгуньёй, потом обвинил Нико. Но в конце осталось не его слово, а подпись на счетах, дата после смерти Маргарет и свидетельство человека, который больше не боялся.

Я не отдал его государству.

Я сделал иначе.

На собрании владельцев долей я передал им все книги, письма и заявление Майкла. Сальваторе потерял компании в тот же день, когда пытался получить их через страх. Его люди ушли к тем, кто предложил им честные контракты. Нико лишился денег, должности и фамилии, которую носил как броню. Ему пришлось самому прийти к Кларе на кладбище и прочитать вслух её имя на камне.

Я был рядом, но не подошёл.

Эмили стояла у могилы и держала латунный ключ.

— Что он открывает? — спросила она.

— Ячейку Маргарет. Там лежат её письма и бумаги о Майкле.

— Вы отдадите их мне?

— Всё.

— Даже то, что может уничтожить ваше имя?

— Моё имя уже уничтожила моя ошибка.

Она долго смотрела на меня.

Потом достала из кармана старую фотографию и протянула её мне. На обороте виднелась выцветшая запись Маргарет: «Если Эмили придёт, не проси её простить. Просто останься, пока она читает».

Я сел на холодную каменную ступень у могилы Клары. Эмили раскрыла первое письмо. Ветер шевелил уголок бумаги, и она придерживала его ладонью.

Мы не говорили почти десять минут.

Потом она спросила:

— В четверг вы снова придёте в ресторан?

— Если ты не запретишь.

— Я запрещу курить.

— Я больше не курю.

— Тогда, возможно, закажете десерт.

Я посмотрел на неё.

— Это уже похоже на «да»?

Эмили провела пальцем по имени своего отца на камне и впервые за весь вечер позволила себе слабую улыбку.

— Нет, Винсент. Это место за столом.

И положила ключ от ячейки на могилу Майкла, рядом с фотографией человека, который вернулся в огонь.

Оцените статью