В ту ночь Эмма Картер умерла бы у моих ворот, если бы Марко опоздал ещё на три минуты.
Он внёс её в дом около полуночи, прижимая к груди, будто она была ребёнком. С волос Эммы стекала дождевая вода, губа была рассечена, а на белой рубашке расплывалось тёмное пятно крови. Вышитый золотой герб моей семьи над её сердцем был разорван пополам.
— Положи её сюда, — сказал я.
Мой голос звучал ровно. Слишком ровно.
Врач Лючии опустился на колени прямо на мраморный пол и разрезал рукав. Эмма застонала, а я сжал пальцы так сильно, что ноготь впился в ладонь.
— Где ты её нашёл? — спросил я.
— В четырёх кварталах отсюда, возле старого переулка. Она лежала лицом в луже.
— Кто-нибудь видел нападавших?
Марко покачал головой. На его мокром пальто блестели капли, похожие на осколки стекла.
— Она успела сказать только, что их было двое.
Эмма работала у меня четырнадцать месяцев. Она убирала комнаты, в которые не входили гости, складывала полотенца с почти болезненной точностью и исчезала из кабинета всякий раз, когда там начинались деловые разговоры.
Она никогда ничего не просила.
Только утром Лючия объяснила мне почему. У Эммы было три работы. Её мать лечилась от рака, а младший брат Матео после аварии потерял обе ноги. Почти всё, что Эмма зарабатывала, уходило на лекарства, перевязки и протезы.
В тот вечер Лючия застала её на кухне, прислонившейся к холодильнику.
— Не ходи сегодня на вторую работу, — сказала сестра.
— Если не пойду, нам нечем будет платить за химиотерапию.
— Я дам тебе денег.
Эмма устало улыбнулась.
— Ты уже слишком много дала.
Через час она вышла через служебный вход. До работы не дошла.
Двое мужчин остановили её у кирпичной стены и потребовали телефон, кошелёк и сумку. Эмма отдала всё. Она не сопротивлялась.
Потом один из них заметил герб на форме.
— Ты работаешь на Кастеллано?
— Я убираю его дом, — ответила она. — Больше ничего.
— Этого достаточно.
После этих слов ограбление закончилось. Началось послание.
Её били семнадцать минут. Сказали, что Доминик Кастеллано должен помнить: он не владеет всем Нью-Йорком.
Я наклонился к ней.
— Эмма, посмотри на меня. Кто это сделал?
Её веки дрогнули. На подбородке выступила новая капля крови.
— У одного была татуировка… змея вокруг запястья.
Марко застыл.
— Он назвал имя? — спросил я.
Эмма попыталась вдохнуть и закашлялась. Врач удержал её плечо.
— Скажи мне, — прошептал я. — Кто отправил их?
Она открыла глаза и выдохнула одно слово.
— Коллов.
За окнами гремел гром. Я поднялся и посмотрел на огни Манхэттена, размытые дождём.
Коллов хотел, чтобы старый Доминик Кастеллано проснулся.
Он проснулся.
Но прежде чем я успел сделать шаг к телефону, в прихожей раздался звук открываемого замка. Кто-то вошёл в мой дом, миновав охрану, и тяжёлая папка легла на стол рядом с кровью Эммы. Марко протянул к ней руку…
ЧАСТЬ 2
Марко коснулся папки, но я перехватил его запястье.
— Никто не трогает её, пока я не скажу.
На коже Марко выступили красные следы от моих пальцев. Он посмотрел на меня, потом на папку.
— Я не приносил её.
Врач поднял голову.
— Тогда кто вошёл?
Из коридора донёсся голос Лючии:
— Я.
Она появилась в дверях босиком, в тёмном халате. В одной руке сестра держала связку ключей, в другой — маленький латунный жетон с гербом семьи. Я сам подарил его ей после смерти отца, и она никогда не расставалась с ним.
— Охрана пропустила меня, — сказала Лючия. — Я нашла папку в своём автомобиле. Она лежала под сиденьем.
— Ты открывала её?
— Нет.
Я разрезал кожаный ремешок ножом для писем. Внутри лежали фотографии Эммы возле дома, копия её трудового договора и карта с отмеченными красными кружками переулков вокруг моей собственности.
На последнем снимке Эмма стояла у служебного входа вместе с Матео. Он сидел в инвалидной коляске, а рядом был незнакомый мужчина в кепке.
Эмма зашевелилась.
— Это он, — выдохнула она.
Я наклонился к ней.
— Кто?
— Мужчина из больницы. Он приходил к Матео после аварии.
Лючия сжала жетон. Латунь тихо звякнула о её кольцо.
— Ты никогда не говорила об этом.
— Я думала, он из страховой компании.
— Что он спрашивал? — спросил я.
Эмма закрыла глаза, вспоминая.
— Кто оплачивает лечение. Где я работаю. Кто живёт в вашем доме.
У меня похолодела спина.
Коллов не просто хотел напугать меня. Он собирал сведения о моей семье через человека, которого никто не считал важным.
В этот момент раздался телефонный звонок. Номер был скрыт. Я включил громкую связь.
— Ты получил подарок, Кастеллано? — спросил мужской голос.
— Приходи и забери его.
— Не спеши. Папка — предупреждение. Если до рассвета ты не подпишешь отказ от доков на Ривер-стрит, следующая кровь будет не на форме.
Лючия шагнула вперёд.
— Ты тронешь ещё кого-нибудь, и…
— Ваша сестра тоже слишком много говорит, — усмехнулся голос.
Звонок оборвался.
Марко выругался и бросился к телефону. Я остановил его.
— Нет. Он хочет, чтобы мы действовали вслепую.
— А если он уже рядом? — спросил Марко.
Я посмотрел на карту. Красные кружки образовывали странный узор, будто кто-то отмечал не переулки, а путь к одному месту.
Эмма вдруг схватила меня за рукав. Её пальцы были ледяными.
— Господин Кастеллано… Матео не попал в аварию случайно.
В комнате стало тесно от тишины.
— Что ты хочешь сказать?
— В тот день грузовик ждал его возле клиники. А перед ударом тот же мужчина сказал: «Передай своему работодателю, что доки скоро сменят владельца».
Лючия побледнела.
Я выпрямился.
Если Матео был предупреждением, то Эмма стала вторым. Но почему Коллов так боялся именно Ривер-стрит?
И тогда на фотографии я заметил деталь, которой не видел раньше: из кармана незнакомца выглядывал край документа с подписью моего покойного отца…
ЧАСТЬ 3
Я вытащил фотографию из папки и поднёс к лампе. Край документа был смят, но подпись читалась: «Антонио Кастеллано».
Мой отец умер восемь лет назад. За два месяца до смерти он передал мне все права на доки, включая участок на Ривер-стрит. По крайней мере, я так думал.
— Позвони Теодору, — сказал я Лючии.
Наш семейный бухгалтер ответил не сразу. Когда он вошёл в гостиную через двадцать минут, его лицо было белым, а в руках дрожал потёртый портфель.
— Я надеялся, что этот день не наступит, — произнёс он.
— Говори.
Теодор положил на стол папку и достал нотариальную копию соглашения.
— Ваш отец подписал тайное партнёрство с Колловым за год до смерти. Участок должен был перейти к нему, если семья не выполнит одно условие.
— Какое?
— Если Антонио умрёт, а его старший сын откажется от управления доками, право покупки перейдёт Коллову за символическую сумму.
Лючия резко отступила.
— Но Доминик не отказывался.
— Потому что соглашение было спрятано, — ответил Теодор. — А Коллов нанял людей, чтобы создать доказательства, будто Доминик признал себя неспособным управлять семейным бизнесом после нападения на его сотрудников.
Я почувствовал, как холод поднимается от пола к груди.
— Значит, Эмму избили ради подписи?
— Ради страха, — сказал Теодор. — Вы должны были передать доки добровольно.
Врач осторожно поднял руку.
— Но на соглашении есть свидетель.
Из коридора раздался хриплый голос:
— Свидетелем был я.
Марко привёл Матео. Он сидел в своей коляске, бледный, с металлическими ободами на колёсах. Эмма попыталась подняться, но врач удержал её.
— Ты не должен был приезжать, — прошептала она.
— Должен, — ответил Матео. — Я видел, как отец подписывал бумаги. И видел человека Коллова у клиники.
Я присел перед ним.
— Почему ты молчал?
— Потому что он сказал, что убьёт Эмму. А потом подстроил аварию, чтобы показать, насколько легко добраться до нас.
Лючия закрыла рот ладонью. Марко отвернулся к окну.
Теодор достал второй документ.
— Есть ещё кое-что. Ваш отец не собирался отдавать доки. Он оставил распоряжение: участок должен стать медицинским центром для работников порта и их семей. Антонио знал, что Коллов хочет построить там казино.
Я смотрел на подпись отца, пока буквы не расплылись.
Все эти годы я считал его сделку предательством. А он пытался защитить людей, которым я почти не уделял внимания.
Телефон на столе зазвонил снова. На этот раз звонила медсестра из клиники, где лежала мать Эммы.
— Господин Кастеллано, здесь пожарная тревога. Кто-то запер задний выход. Внутри ваша сестра и мать Эммы.
Я поднял глаза.
За окном вдалеке вспыхнуло оранжевое зарево. Коллов понял, что его схема раскрыта, и решил уничтожить не бумаги, а тех, кто мог подтвердить правду.
Марко уже схватил ключи от автомобиля.
— Мы едем.
Я посмотрел на Эмму. Она была слишком слаба, чтобы остановить меня, но всё равно прошептала:
— Возьмите герб.
— Зачем?
— Там внутри спрятан настоящий документ. Отец Коллова оставил его мне перед смертью…
Эмма достала из герба то, чего Коллов боялся…
Я думал, что нападавшие хотели только запугать меня. Но настоящий удар был спрятан гораздо глубже. Финал перевернул даже то, что я знал о собственном отце.
«Тогда пусть попробуют сорвать его снова».
И положила красную нить поверх герба.
👇 Финал истории уже открыт
