ЧАСТЬ 4
— Что это за документ? — спросила я.
Ребекка не сразу ответила. Она сидела в своей машине перед офисом, держа телефон обеими руками. Было 9:37 утра, и на лобовом стекле дрожали капли талого снега.
— Пока не знаю, — сказала она. — Но письмо пришло с внутреннего адреса компании. Марта утверждает, что доступ к нему был только у Итана и директора по финансам.
— Значит, мы войдём вместе.
— Клэр, если там есть поддельные документы, не подписывайте ничего.
— После вчерашней ночи я вообще ничего не подпишу, пока не пойму, зачем это положили передо мной.
Офис располагался на двенадцатом этаже стеклянного здания. Когда я вошла, секретарь подняла глаза и сразу побледнела. На её столе стоял букет белых тюльпанов, уже начавших осыпаться.
Я узнала их.
Такие же лежали у Ванессы в публикации в день моего рождения.
— Итан внутри? — спросила я.
— Он ждёт вас в переговорной.
— А Ванесса?
Секретарь сглотнула.
— Тоже там.
Я посмотрела на Ребекку.
— Пойдём.
За стеклянной стеной Итан стоял у окна. Ванесса сидела за длинным столом, скрестив ноги. На ней был тот самый кремовый плащ, который я видела в отражении двери гостиничного номера.
Но теперь она не выглядела победительницей. Перед ней лежала раскрытая папка, а пальцы нервно постукивали по крышке ручки.
Итан повернулся.
— Ты пришла с адвокатом.
— Ты пришёл с любовницей, когда я ждала тебя у аэропорта. Мы оба сегодня не одни.
Ванесса усмехнулась.
— Не называйте меня так, Клэр. Я была партнёром Итана.
— Партнёры не прячутся в гостинице после того, как мужчина бросает жену у терминала.
— Вы ничего не понимаете в наших договорённостях.
— Тогда объясни, почему деньги с общего счёта ушли на твой счёт.
Её улыбка дрогнула.
Итан поставил передо мной папку.
— Это соглашение о передаче твоей доли компании. Подпиши, и банк получит деньги. Дом останется тебе.
Я посмотрела на него.
— Ты хочешь, чтобы я отдала тебе компанию в обмен на собственный дом?
— Я спасаю хотя бы часть того, что мы построили.
Ребекка открыла папку, не прикасаясь к ручке.
— Очень странно. В пункте семь указано, что после передачи доли Клэр освобождается от всех претензий, включая обязательства по займу.
— Это стандартная формулировка, — сказал Итан.
— Нет, — ответила Ребекка. — Это попытка переложить на неё долг, который вы оформили через подложную доверенность.
Ванесса резко встала.
— Ты сказал, что она подпишет.
Итан повернулся к ней.
— Я сказал, что всё будет решено.
— Ты сказал, что дом станет моим сегодня.
— Ванесса, не сейчас.
— Нет, сейчас! Я перевела тебе сто восемьдесят тысяч. Ты обещал вернуть их продажей дома.
В переговорной стало тихо. Даже секретарь за стеклом замерла, прижав ладонь ко рту.
Ребекка посмотрела на меня.
— Это уже признание финансового соглашения между ними.
Ванесса обернулась к ней.
— Я не признавалась. Я требовала свои деньги.
— А откуда они у вас? — спросила я.
Она открыла рот, но ответил Итан:
— Из её наследства.
Я почувствовала, как внутри что-то обрывается.
— Какого наследства?
Итан провёл ладонью по лицу.
— Твоей бабушки. Ты оставила деньги на отдельном счёте, когда мы поженились. Я использовал часть как оборотный капитал.
— Ты сказал, что эти деньги лежат нетронутыми.
— Компания была в кризисе.
— И ты не сказал мне?
— Я собирался вернуть всё.
Ванесса рассмеялась коротко и зло.
— Он собирался вернуть всё после сделки с инвесторами. Но инвесторы ушли, а потом он придумал дом.
Итан посмотрел на неё с ненавистью.
— Замолчи.
— Ты бросил её в аэропорту, чтобы приехать ко мне и заставить меня ждать ещё одну неделю. Ты сказал, что подпись уже готова.
Я медленно повернулась к Итану.
— Значит, ты приехал туда не потому, что Ванесса позвонила случайно. Ты уже договорился с ней.
— Я хотел поговорить с тобой позже.
— Нет. Ты хотел, чтобы я вернулась домой одна, увидела пустой шкаф и испугалась. Чтобы я подписала всё, лишь бы сохранить дом.
Он не ответил.
Именно это молчание сказало больше любых объяснений.
Марта вошла в переговорную с коробкой документов. За ней шёл молодой мужчина в форме курьерской службы, державший жёсткий пластиковый конверт.
— Это копии с сервера бухгалтерии, — сказала Марта. — Я отправила их себе в день увольнения. Здесь видно, что Итан приказал перевести деньги Ванессе за три недели до того, как впервые заговорил о продаже дома.
Итан шагнул к коробке.
— Ты украла корпоративные документы.
— Я сохранила документы о преступлении, — ответила Марта.
— Не произноси это слово.
— Тогда не подделывай подписи.
Ребекка достала из папки лист и положила его рядом с договором.
— Банк получил уведомление о спорной доверенности. Платёж остановлен. Нотариальная контора отозвала подтверждение свидетеля. А компания временно передала финансовый контроль независимому управляющему до завершения проверки.
Итан посмотрел на меня.
— Ты всё разрушила.
— Нет. Это сделал ты, когда решил, что моё согласие можно нарисовать.
— Ты не понимаешь, сколько людей пострадает.
— Поэтому я не заберу компанию себе.
Все повернулись ко мне.
Я достала из сумки заявление, которое Ребекка подготовила ночью.
— Я передаю свою долю сотрудникам, которые работали в компании и не знали, что ты вынимаешь из неё деньги. Они создадут кооператив и выберут нового руководителя.
Итан отшатнулся.
— Ты не можешь.
— Могу. Моя доля принадлежит мне.
— Ты отдашь бизнес людям, которые не умеют им управлять?
— Они умеют работать. Этого оказалось больше, чем умел ты.
Ванесса молча смотрела на договор. Потом сняла с пальца тонкий браслет и положила его на стол.
— Я ухожу, — сказала она.
Итан усмехнулся.
— После всего, что я для тебя сделал?
— Ты не сделал для меня ничего. Ты украл у жены, чтобы купить мне обещание.
Она повернулась ко мне.
— Я не ждала, что он использует ваш дом. Я думала, он свободен.
— Ты видела моё кольцо на его руке каждый день.
Ванесса опустила взгляд.
— Я думала, он снимет его.
— А я думала, он знает, что делает.
Она ничего не ответила.
Итан схватил папку с договором и смял первый лист. Бумага хрустнула у него в руке.
— Клэр, мы семь лет были вместе. Ты правда отдашь всё чужим людям из-за одной ошибки?
Я вспомнила аэропорт. Свою ладонь на холодной ручке чемодана. Его машину, медленно исчезавшую в потоке. И тот взгляд, в котором я была не женой, а помехой.
— Это была не одна ошибка. Ты каждый день выбирал ложь. Просто в аэропорту я наконец это увидела.
Он опустил папку.
— Куда ты пойдёшь?
— В квартиру возле офиса.
— Ты оставишь дом?
— Дом останется мне. Но я не хочу, чтобы стены напоминали, как ты пытался его продать.
Ребекка закрыла документы.
— Банк подтвердил: после передачи доли и выплаты суммы с замороженного счёта дом будет снят с залога. Деньги на счёте — наследство Клэр. Итан не имеет к ним доступа.
Я посмотрела на Итана.
— Я заберу ровно ту сумму, которую ты взял у меня. Остальное пойдёт на зарплаты сотрудников.
— Ты хочешь оставить меня без всего?
— Нет. Я оставляю тебе то, что ты выбрал: Ванессу, долги и правду о себе.
Он дёрнулся к двери, но остановился у стола. Там лежал его телефон. На экране снова вспыхнуло сообщение от банка: «Доступ к счетам компании ограничен».
Ванесса забрала свой браслет и вышла первой. Итан остался один среди папок, цветочных лепестков и договора, который должен был лишить меня голоса.
Я взяла со стола свадебный альбом. Не для него. Для себя.
Вечером я вернулась в старый дом вместе с Марией, секретарём компании, и двумя сотрудниками. Мы вынесли из кабинета Итана сейф, папки и коробку с печатями. На дне я нашла небольшой кожаный футляр для часов — тот самый, который исчез с латунного крючка.
Я открыла его.
Внутри лежал запасной ключ от кабинета и записка, написанная моей рукой: «Если однажды он скажет, что всё под контролем, проверь документы».
Я не помнила, когда оставила её там. Наверное, после прошлой финансовой проверки, которую Итан заставил меня забыть.
Мария прочитала записку и тихо сказала:
— Вы всё-таки знали, что он способен на такое.
Я закрыла футляр.
— Я знала, что однажды он может соврать. Не знала, что он построит из лжи целый дом.
На следующий день сотрудники собрались в переговорной. Я передала им документы на долю, а Марта поставила перед новым управляющим первую папку с настоящими счетами.
Итан не пришёл.
Он прислал только курьера за личными вещами. Среди них была рубашка из синего льна, которую я когда-то купила ему для поездки в Чарлстон. Я вернула её без записки.
Свадебный альбом остался у меня. Кольцо я не продала и не выбросила. Я положила его в тот же кожаный футляр, рядом с ключом от кабинета.
Через неделю сотрудники переименовали компанию. Новая табличка появилась на стене вместо старой, золотые буквы сняли осторожно, чтобы не поцарапать стекло.
Под ними остался прямоугольник чистой стены.
Марта провела по нему пальцами и спросила:
— Как вы назовёте новое дело?
Я посмотрела на ключ, лежавший в футляре, и ответила:
— «Двенадцать минут».
Потому что именно столько времени потребовалось Итану, чтобы уехать от меня к Ванессе.
И именно столько оказалось достаточно, чтобы я перестала ждать, когда он снова выберет меня.
Пропустили начало?
