ЧАСТЬ 4
— Какому человеку? — спросила я.
На линии зашуршали бумаги.
— Павлу Нинееву. Так указано в письме. Там говорится, что он имеет право на квартиру по дополнительному завещанию.
Я посмотрела на Марину Сергеевну.
Она резко выпрямилась.
— Такого документа в наследственном деле нет.
— Письмо пришло с адреса вашей дочери, — продолжил мужчина. — Поэтому мы остановили сделку.
Вика побледнела.
— Я ничего не отправляла.
Алексей опустил голову, но уже через секунду бросился к телефону.
— Это не я, — сказал он слишком быстро.
Никто ему не поверил.
Я попросила мужчину переслать письмо на адрес нотариуса. Через пять минут Марина Сергеевна открыла вложение и увидела скан заявления, составленного от имени Вики. Внизу стояла подпись, которой дочь никогда не пользовалась: там была её девичья фамилия, исчезнувшая из документов ещё семь лет назад.
— Значит, это сделал не Алексей, — сказала Вика.
В комнате стало тесно от одного этого вывода.
Алексей резко поднял голову.
— Я не отправлял ничего этой компании.
— Но ты подделал доверенность, — напомнила я.
— Я хотел только сдать квартиру!
— А деньги за продажу?
Он замолчал.
Из папки Виктора Андреевича выпал ещё один лист. Старик поднял его, посмотрел и нахмурился.
— Вот адрес электронной почты, с которого пришло письмо. Он зарегистрирован на телефоне, который использовали при смене замка.
— На каком телефоне? — спросила я.
— На номере Алексея.
Кира отступила от него, словно он стал чужим прямо перед её глазами.
— Ты хотел продать квартиру?
— Я не мог иначе, — выдохнул он.
— Почему?
Алексей сел на край стула. Лицо его осунулось.
— Я должен был деньги людям. Сначала взял в долг на ремонт будущего свадебного зала. Потом вложился в стройку, которая остановилась. Я думал, продам квартиру, верну всё и никто не узнает.
— А меня просто поставил перед фактом, — сказала я.
— Я собирался всё компенсировать.
— После того как лишил бы меня единственного жилья у моря?
— Ты почти не ездила туда!
Тогда заговорила Тамара Петровна.
— Ездила. Каждый год. После смерти Нины она приезжала туда одна, чтобы разобрать её книги. Я видела.
Алексей повернулся к ней.
— Вы не понимаете, что я сделал ради свадьбы.
— Нет, — ответила соседка. — Это вы не понимаете, что свадьба не превращает чужое в ваше.
Кира сняла с пальца обручальное кольцо и положила его на стол.
— Я не выйду за человека, который продаёт чужую квартиру.
— Кира, послушай меня.
— Я слушала тебя три месяца. Ты говорил, что у тебя есть дом у моря. Что ты всё устроил. Что Елена согласна.
— Я хотел, чтобы у нас была нормальная жизнь.
— Нормальная жизнь не начинается с обмана.
Она забрала свою сумку и вышла. Но у лифта остановилась.
— Елена, — сказала она, — мне жаль, что я пришла к вам с этим пакетом черешни и говорила так, будто вы мне должны. Я правда не знала.
Я кивнула. Простить её сразу я не могла. Но увидела, как она держит кольцо в зажатой ладони, и поняла: она тоже заплатила за чужую ложь.
После этого всё случилось быстро.
Компания «Южный берег» отозвала задаток и прислала документы, подтверждающие, что Алексей получил деньги от имени будущей сделки. Виктор Андреевич написал объяснение о замене замка. Тамара передала свои записи. Марина Сергеевна направила официальное уведомление о подделке доверенности и остановила любые действия с квартирой.
Я не стала устраивать сцену в подъезде и не кричала на него.
Я просто вызвала мастера.
Он снял новый замок, который Алексей установил на моей двери, и положил его в пакет. Старый замок оказался в кладовке, завернутый в полотенце Нины. Я не выбросила его. Не из сентиментальности. Он стал доказательством того дня, когда чужой человек решил, что имеет право изменить границу моего дома.
Вика тем временем пошла в банк. Договор займа признали подозрительным: деньги действительно приходили как подарок, а документ появился только после того, как Алексей начал требовать квартиру. Она не стала отказываться от мастерской. Но сменила замок в своём помещении и убрала его номер из списка доверенных лиц.
К вечеру Алексей снова позвонил.
Я ответила.
— Кира ушла, — сказал он.
— Я знаю.
— Она забрала кольцо.
— Это уже не моя проблема.
— У меня ничего не осталось.
Я посмотрела на раскрытую папку, на копию поддельной подписи и на ключ от квартиры, который снова лежал у меня в ладони.
— Осталась правда, Алексей. Ты сам её оставил в каждой бумаге.
Он долго молчал.
— Ты правда доведёшь дело до конца?
— Я доведу до конца то, что касается моей квартиры. А ты впервые сам разберёшься с тем, что натворил.
Я положила трубку.
Через два дня Кира приехала одна. В руках у неё был тот самый пакет из магазина — теперь пустой и смятый.
— Я хочу вернуть вам плед, — сказала она.
— Оставьте. Это всего лишь плед.
— Нет. Для вас это не всего лишь.
Она передала его мне и добавила:
— Я нашла переписку Алексея с людьми из фирмы. Там есть ещё один человек. Его двоюродный брат Сергей. Он подсказывал, как оформить документы и куда отправить письмо от имени Вики.
Вот чего я не ждала.
Алексей был не один. Но теперь у меня были не догадки, а имя, переписка и люди, готовые подтвердить каждую деталь.
Кира не просила вернуть кольцо. Она попросила только одно:
— Не позволяйте ему сказать, что я знала.
— Не позволю.
Она кивнула и ушла.
В тот же вечер я приехала к морю. В квартире пахло пылью, чесноком и чужим страхом. На кухонном столе лежал пакет черешни, который Кира так и не успела открыть.
Я выбрала одну ягоду, вымыла её и положила рядом с папкой документов.
Потом позвонила Вике.
— Мам, что ты делаешь?
— Составляю список тех, кто больше не получит от нас ключей.
— Алексей там первый?
— Нет, — сказала я. — Первым будет тот, кто подделал твою подпись.
За окном ударила волна о камни. На столе лежал старый ключ от квартиры, а рядом — новый, блестящий, выданный мастером.
Я подняла телефон и отправила Сергею фотографию папки.
«Завтра поговорим», — написала я.
Ответ пришёл почти сразу:
«Вы не знаете всей правды».
Я посмотрела на экран и усмехнулась без радости.
— Тогда завтра ты мне всё расскажешь.
И положила рядом с ключами не плед, а второй стул — для человека, который наконец решился говорить.
Пропустили начало?



