ЧАСТЬ 4
— Чьё имя там? — спросила я.
Роман Сергеевич развернул экран к нам.
Получателем значилась фирма «Северный расчёт». Сумма была небольшой для компании, но слишком большой для нашего отдела — сто восемьдесят тысяч рублей.
Василий Павлович побледнел.
— Я не отправлял этот платёж.
— Но подтверждение прошло с вашего рабочего места, — сказал Роман Сергеевич.
Андрей отступил к стене.
Оксана прикрыла рот ладонью.
Я смотрела на название фирмы и чувствовала, как в голове одна за другой сходятся детали: его нервозность, исчезнувшие записи, разговоры о доступе к архиву, внезапное появление у меня дома.
— Андрей, — сказала я. — Ты знаешь эту фирму?
— Нет.
Он ответил слишком быстро.
Роман Сергеевич открыл сведения о получателе. Фирма была зарегистрирована на двоюродного брата Андрея. Платёж провели утром, когда Андрей первым пришёл в офис и попросил у секретаря ключ от кабинета начальника.
Василий Павлович медленно повернулся к нему.
— Ты сказал, что проверяешь отчёты.
— Я действительно проверял.
— А электронная подпись?
Андрей провёл рукой по лицу.
— Я не собирался красть деньги.
— Тогда зачем перевод?
Он посмотрел на меня. В его глазах уже не было прежней снисходительной улыбки.
— Мне нужны были деньги, чтобы закрыть долг. Я думал, что получу должность и верну всё до конца месяца.
— Поэтому ты решил убрать меня? — спросила я.
— Я не хотел тебя увольнять.
— Ты отправлял мне чужую работу, портил показатели и писал начальнику, что я не справляюсь.
— Ты была слишком удобной, Катя. Все знали, что ты не откажешь.
Эта фраза ударила сильнее, чем обвинение.
Василий Павлович отвернулся к стеклу. За ним сотрудники отдела делали вид, что заняты мониторами, хотя каждый слышал разговор.
— Роман Сергеевич, заблокируйте доступ Андрея. И вызовите внутреннюю комиссию по финансовым операциям.
Андрей шагнул к столу.
— Василий Павлович, дайте мне сутки. Я верну деньги.
— Нет.
— Вы не понимаете, меня раздавят кредиторы.
— Понимаю. Но ты хотел решить свою беду за счёт компании и чужого имени.
Андрей посмотрел на меня.
— Катя, скажи ему, что я просто ошибся.
Я вспомнила его у себя в прихожей, его пальцы на моей распечатке и фразу про копии документов. Вспомнила, как месяцами принимала чужие файлы, потому что боялась показаться неудобной.
— Я не стану говорить неправду, — ответила я.
Он опустил взгляд. Не от раскаяния — от понимания, что привычный способ давления больше не работает.
Комиссия начала проверку в тот же день. Платёж остановили до списания, а его двоюродный брат отказался подтверждать договор, когда понял, что операция вскрылась. Андрей должен был вернуть компании деньги и подписать соглашение о расторжении договора. Ему также пришлось письменно признать, что он менял исполнителей и передавал мне задания после истечения сроков.
Но самым неожиданным стало решение Василия Павловича.
Через два дня он собрал отдел в той же переговорной.
— Я ошибся не только в оценке Андрея, — сказал он. — Я построил систему, в которой человек мог работать за троих, а в отчёте выглядел бездельником. С этого дня задача считается выполненной тем, кто её создал и передал, а не тем, кто последним открыл файл.
Вика плакала. Никита смотрел в стол. Оксана сама положила перед начальником заявление, где подробно описала всё, что знала.
После собрания Василий Павлович попросил меня остаться.
— Я хочу предложить вам должность ведущего специалиста.
Я не ответила сразу.
— Вы уверены? Теперь я буду спрашивать, какие у меня будут полномочия.
Он впервые улыбнулся без снисхождения.
— Именно поэтому и предлагаю.
— И если коллега попросит меня срочно «выручить»?
— Вы откроете систему и назначите ему его собственную задачу.
Я рассмеялась. Не потому, что всё стало лёгким. Просто напряжение наконец нашло выход.
Вечером я вернулась к своему столу и достала бордовый блокнот. На последней странице написала новую строку: «Помощь — это выбор, а не обязанность».
Потом зачеркнула её.
Слишком похоже на готовый совет.
Вместо этого я записала: «Передавать задачу только с именем того, кто её придумал».
Оксана подошла ко мне с папкой.
— Катя, можно я покажу тебе новый отчёт?
Я посмотрела на неё.
— Конечно. Только сначала напиши, что именно проверяла ты.
Она кивнула и улыбнулась.
У выхода Андрей остановился. В руке он держал пустую папку и не решался пройти мимо.
— Ты думаешь, я всё потерял? — спросил он.
— Ты потерял должность, которую хотел получить обманом. Остальное зависит от того, что ты сделаешь дальше.
— А ты меня простишь?
Я закрыла блокнот.
— Простить можно человека. Но подпись под чужими задачами всё равно останется твоей.
Он ничего не ответил и ушёл.
На следующий день его двоюродный брат пришёл в бухгалтерию и вернул аванс, потому что не захотел связываться с поддельной заявкой. Деньги компании сохранились. Андрей погасил часть долга сам, продав машину, и это был его выбор, а не моя обязанность спасать его снова.
Через неделю в отделе появилась новая таблица. В ней были видны автор задачи, исполнитель, время передачи и каждое изменение. Никто больше не мог спрятать свою работу за чужой фамилией.
Я оставила бордовый блокнот в верхнем ящике, рядом с пропуском и запасной ручкой. Он больше не был доказательством моей вины. Он стал напоминанием о том дне, когда я наконец посмотрела не на чужие просьбы, а на их последствия.
А когда Вика снова подошла ко мне со словами «Кать, выручай», я молча подвинула к ней чистый бланк и сказала:
— Заполняй сама. Я покажу только, где стоит твоя подпись.
Пропустили начало?
