ЧАСТЬ 4
Я выбежала из архива раньше всех. Адриано догнал меня у служебного лифта, но не прикоснулся.
— Беатрис, подожди.
— Где Тео?
— В больнице. Мои люди проверяют палату.
Я развернулась так резко, что папка ударилась о металлическую стену.
— Твои люди уже проверяли всё вокруг моей сестры. Два года назад.
Он принял удар взглядом.
— Я знаю.
— Нет. Ты знаешь дату. А я знаю, как Елена боялась больниц, как прятала деньги в банке из-под муки и как просила меня не говорить Тео, что она умирает. Не произноси «я знаю», если это всего лишь подпись на бумаге.
Лифт раскрылся. Внутри горела красная лампа аварийного режима.
— Я поеду с тобой, — сказал Адриано.
— Ты не имеешь права.
— У меня есть обязанность.
— Обязанность перед кем? Перед мальчиком или перед своей совестью?
Он ответил не сразу.
— Перед обоими. Но если останется только совесть, я всё равно поеду.
В больнице нас встретила доктор Ананд. На ней был зелёный халат, а в руках — рентгеновский снимок Тео.
— Операция начнётся в пять утра, — сказала она. — Деньги перечислены. Но это не единственная причина, по которой я попросила вас приехать.
— Что случилось? — спросила я.
— В архиве нашли заявление вашей сестры. Она подала его за несколько дней до фестиваля.
Я взяла лист. Бумага была тонкой, с отпечатком круглой печати.
Елена просила защитить её сына. Она писала, что видела передачу оружия в порту и собиралась рассказать, кому оно принадлежит.
Я подняла глаза на Адриано.
— Она знала о вас?
— Возможно.
— Поэтому её убили?
— Нет, — сказал Томас, вошедший следом. — Её не выбирали целью. Но она успела передать мне копию журнала. Я спрятал её в медицинском архиве, потому что боялся за свою семью.
Адриано взял лист, прочитал несколько строк и отдал мне.
— Елена пыталась остановить не меня. Она пыталась остановить Марко.
— А ты?
— Я хотел добраться до человека, который предал меня. Марко убедил меня, что мишень вооружена и готовит нападение. Он использовал мой приказ, чтобы уничтожить журнал и всех, кто мог его подтвердить.
За стеклом палаты Тео зашевелился. Я увидела, как он сжал плюшевую акулу.
— Значит, он использовал и твою жестокость, — сказала я.
— Да.
— А ты позволил ему.
— Да.
Адриано произносил это без защиты. От этого было тяжелее, чем от оправданий.
В пять утра Тео увезли в операционную. Я осталась под дверью, сжимая его акулу, пока доктор не сказала, что начнёт.
Адриано сел на скамью напротив. Его телефон вибрировал каждые несколько минут, но он не смотрел на экран.
— Почему ты оплатил лечение? — спросила я.
— Потому что деньги не возвращают ноги.
— Тогда зачем?
Он провёл ладонью по лицу.
— Я хотел сделать хоть что-то, что не зависело бы от твоего прощения.
— Прощать я тебя не обещала.
— Я не просил.
Через два часа Марко появился у входа в хирургическое отделение. На нём был тот же безупречный костюм, но воротник перекосился.
— Босс, нам нужно поговорить наедине.
Адриано встал.
— Говори здесь.
— Ты собираешься поверить фельдшеру и женщине, которая ненавидит тебя?
— Она имеет право ненавидеть.
— Ты потеряешь всё из-за одного ребёнка.
— Нет. Я потерял всё, когда позволил тебе назвать смерть Елены случайностью.
Марко стиснул зубы.
— Если ты отдашь меня, исчезнут счета, склады, люди. Твоё имя станет пустым.
— Пусть.
Марко сделал шаг к палате.
Я встала между ним и стеклянной дверью.
— Ещё шаг — и ты больше не подойдёшь к моему племяннику.
Он усмехнулся.
— Ты думаешь, это твой дом?
— Нет, — ответила я. — Это больница. Здесь люди приходят за жизнью, а не за властью.
Адриано достал из кармана ключ с маленьким якорем и положил его на ладонь Марко.
— Открой сейф в моём кабинете.
Марко замер.
— Зачем?
— Там лежат копии всех переводов и твоя переписка с портом. Ты сам оставил следы, потому что был уверен: я никогда не стану смотреть.
Марко бросил ключ на пол.
— Ты не посмеешь.
— Уже посмел.
Он понял, что проиграл, не тогда, когда увидел бумаги, а когда Адриано отказался защищать собственную империю.
Марко ушёл, а через час его люди начали покидать склады. Никто не хотел служить человеку, который добровольно отдавал власть вместе с доказательствами. Адриано передал документы прокурору, но не стал превращать это в спектакль для газет. Он дал показания о своём приказе, о поддельном отчёте и о том, что знал недостаточно, чтобы остановить Марко, но достаточно, чтобы понести ответственность.
Я не пошла с ним.
Я осталась у двери операционной.
Когда доктор Ананд вышла, на её маске блестели капли пота.
— Осколок удалён. Нерв не пересечён. Дальше всё зависит от восстановления.
Я закрыла глаза. Воздух вернулся в грудь не сразу.
— Он будет ходить?
— Мы будем учить его ходить.
В палате Тео проснулся вечером. Голос у него был слабым.
— Тётя Би, я всё ещё здесь?
— Здесь.
— А тот сердитый дядя?
Я посмотрела через стекло. Адриано стоял у стены, не заходя внутрь. Его дорогой пиджак был измят, а на ладони остался след от ключа, который он отдал.
— Он тоже здесь, — сказала я.
— Он хороший?
Я долго молчала.
— Он сделал очень плохой выбор. И теперь впервые выбирает не прятаться за ним.
Адриано услышал. Он подошёл к двери.
— Можно войти?
Тео посмотрел на меня.
— Если он принесёт курицу.
Адриано кивнул.
— С чесноком?
— Только с хрустящей корочкой.
Он ушёл в столовую больницы, а я впервые увидела, как человек, которого боялся весь город, растерянно спрашивает у санитарки, где продают детскую еду.
В следующие дни он передал управление законной компании независимому совету, выплатил компенсации семьям пострадавших и оставил себе только дом, который больше не называл крепостью. Марко дал показания против него, надеясь уменьшить собственные последствия, но это уже не меняло главного: Адриано сам подтвердил свой приказ, не торгуясь за чистое имя.
Я не вернулась к прежней работе.
Он предложил мне управлять благотворительным фондом для детей, пострадавших от уличного насилия. Я согласилась только после того, как бухгалтер показал мне все счета, а в учредительных документах появилась моя подпись рядом с его.
— Если ты снова будешь скрывать цифры, — предупредила я, — я продам этот особняк по кирпичу.
— Ты умеешь управлять лучше меня, — сказал он.
— Я умею замечать то, что другие считают мелочами.
— Поэтому я и поставил тебя во главе.
Тео проходил реабилитацию у окна физиотерапевтического зала. В тот день он впервые удержался на специальных поручнях семь секунд.
Семь секунд — для врача это было достижением.
Для меня — целой жизнью.
Адриано стоял рядом и держал в руках новую плюшевую акулу. Старую Тео не выпускал из больницы ни на минуту.
— Тётя Би, смотри! — крикнул он.
Я повернулась.
Его колени дрожали, но он не падал.
Адриано тихо спросил:
— Ты когда-нибудь сможешь меня простить?
Я смотрела не на него, а на Тео, который шаг за шагом возвращал себе тело.
— Не знаю.
— Этого достаточно.
— Нет, — сказала я. — Достаточно будет, если ты каждый день будешь делать то, что сделал сегодня.
— А что я сделал сегодня?
Тео отпустил поручень.
На одну секунду он стоял сам.
И Адриано, забыв обо всём на свете, бросился не к нему, а за врачом, когда мальчик потерял равновесие.
Я успела подхватить Тео первой.
Он смеялся, плакал и сердито толкал нас обоих.
— Я почти дошёл!
— Почти, — сказала я.
На стене висел снимок его позвоночника. Врач прикрепила рядом карточку с датой операции и написала крупно: «Первый шаг — не последний».
Адриано прочитал её, затем достал из кармана старую копию отчёта с подписью Елены.
— Что ты собираешься с этим делать? — спросила я.
— Передать в архив фонда. Чтобы никто больше не назвал её смерть случайностью.
Я взяла лист и сама прикрепила его рядом со снимком Тео.
Под двумя документами стояли две даты: день, когда Елена закрыла сына собой, и день, когда её сын снова поднялся.
Тео посмотрел на стену, потом на нас.
— Когда я научусь ходить, мы поедем на набережную?
У меня перехватило дыхание.
Адриано опустился перед ним на колено.
— Поедем, — сказал он. — И ты сам выберешь место.
— Не возле павильона.
— Не возле павильона.
— А где?
Тео подумал и показал на карту города, которую врач оставила на столе.
— Вот сюда. Там есть лавка с огромными кренделями.
Адриано впервые за весь день улыбнулся — не как хозяин, не как человек, привыкший отдавать приказы, а как тот, кто получил поручение от мальчика и боялся его не выполнить.
Я посмотрела на прикреплённую рядом подпись Елены.
Тео снова взялся за поручни.
И на этот раз сам сказал:
— Смотрите внимательно. Я иду.
Пропустили начало?
