ЧАСТЬ 4 — Я пришла няней в дом криминального босса, а через час врач потребовал вывести меня — и хозяин побледнел

ЧАСТЬ 4

Я села на край кровати, но не почувствовала под собой матраса.

За стеной работал переносной очиститель. Его ровное гудение напоминало далёкий поезд.

— Кто вы? — спросила я.

— Лидия Савчук. Я была фельдшером на трассе в тот вечер.

Имя Ребекки я уже слышала. В доме её произносили как закрытую дверь: коротко, без подробностей. Но голос женщины в телефоне заставил меня встать.

— Что вы видели?

— Машину после столкновения. Ребекка была ещё жива. И она сказала одну вещь, которую я не забыла.

— Какую?

— «Не отдавайте детей Виктору».

Я сжала телефон.

— Вы говорили об этом Марку?

— Пыталась. Меня не пустили к нему. Через день ко мне пришёл мужчина и сказал, что если я начну рассказывать, моя дочь потеряет работу. Я испугалась.

— Почему вы позвонили сейчас?

— Потому что увидела вашу фамилию в новостях. И потому что больше не могу делать вид, будто молчание никого не убило.

Она назвала адрес маленького придорожного кафе в Борисполе и попросила приехать утром. Я не спала до рассвета.

В шесть часов я вошла в палату близнецов. Ярослав спал, обхватив плюшевого медведя. Назар сидел у окна и пил воду маленькими глотками.

— Голова меньше болит? — спросила я.

— Чуть-чуть, — ответил он. — А папа правда больше не даст доктору к нам заходить?

— Не даст.

— А дядя Виктор?

Я не нашла ответа.

Марк стоял в коридоре. На нём была та же рубашка, что накануне, только воротник помялся.

— Я слышал разговор, — сказал он.

— Подслушивать нехорошо.

— В моём доме за последние два года слишком многое происходило без моего ведома.

Он протянул мне ключи от машины.

— Я еду с вами.

В кафе Лидия сидела у батареи и держала чашку обеими руками. На столе лежал старый блокнот с коричневой обложкой. Уголок был обожжён.

Марк остановился напротив неё.

— Вы видели Ребекку после аварии?

— Да.

— Почему не рассказали?

Лидия посмотрела на него прямо.

— Потому что ваш брат приехал раньше скорой. Он забрал её сумку и сказал, что она умерла сразу. Но она дышала.

Марк побледнел.

— Что было в сумке?

— Папка с документами фонда. Ребекка собиралась сменить управляющего и перевести долю детям. Она сказала, что обнаружила поддельные счета.

Я увидела, как рука Марка легла на край стола.

— И Виктор знал?

— Он был за рулём той машины.

В кафе звякнула ложка. Больше никто не двигался.

Лидия раскрыла блокнот. На странице стояли дата, время и последние слова Ребекки. Ниже — номер автомобиля Виктора и подпись самой фельдшера.

— Я записала всё в ту ночь, — сказала она. — В больнице мне велели переписать показания. Я отказалась. После этого меня уволили.

Марк взял блокнот, но не открыл его.

— Почему вы не пришли раньше?

— Потому что у меня была дочь, а у вас были люди, которые могли разрушить мою жизнь одним звонком. Теперь дочь уехала, а я устала жить с этим блокнотом под матрасом.

Когда мы вернулись в усадьбу, Виктор ждал в зимнем саду. Он стоял у бассейна, рядом с которым росло лимонное дерево. На стекле висели капли конденсата.

— Ты уже нашёл новую сказку? — спросил он.

Марк бросил на стол копию записи Лидии.

Виктор посмотрел на страницу и отшатнулся.

— Она лжёт.

— Она записала номер машины до того, как ты успел забрать сумку.

— Я был пьян. Это была авария.

— Ты сказал, что она умерла сразу.

Виктор замолчал на секунду, а потом резко повернулся ко мне.

— Это ты всё устроила. Пришла в дом, настроила Марка против семьи, теперь хочешь получить деньги.

Я достала из кармана маленький пластиковый пакет. В нём лежала салфетка с серым налётом.

— Мне не нужны ваши деньги. Мне нужно, чтобы Ярослав и Назар дышали.

— Ты думаешь, их спасёшь?

— Уже спасла. Доза в воздухе уменьшалась каждую ночь. Ещё несколько недель — и последствия могли стать необратимыми.

Марк посмотрел на брата.

— Ты слышал?

Виктор вдруг опустился на стул. Не из раскаяния. Его лицо изменилось от страха человека, который понял, что потерял не состояние, а последнюю возможность спрятать собственный выбор.

Доктор Мальцев подписал признание в присутствии представителей клиники. Он назвал счета, даты поставок и имя человека, который передавал ему ключи. Пани Беннет тоже рассказала всё, но Марк не выгнал её. Он оплатил лечение её внучки и настоял, чтобы она сама дала показания о каждом приказе.

Виктора он не стал бить и не стал умолять. Просто снял с него полномочия в семейном фонде и забрал доступ ко всем счетам. На следующий день Виктору пришлось покинуть дом, который он уже мысленно считал своим.

— Ты отнимаешь у меня всё, — сказал он у ворот.

— Нет, — ответил Марк. — Я отнимаю только то, что ты пытался получить через болезнь моих детей.

Марк передал документы о поддельных счетах и аварии тем, кто должен был расследовать их по закону. Но прежде чем Виктор сел в машину, Марк достал из кармана блокнот Лидии.

— Ребекка просила не отдавать детей тебе. Я слишком долго не знал почему.

Виктор посмотрел на обожжённый уголок блокнота.

— Она всё равно любила тебя, — тихо сказала я.

Он усмехнулся.

— Нет. Она просто верила, что ты можешь стать лучше.

Марк не ответил.

Через несколько дней близнецы уже сами дошли до столовой. Ярослав нёс стакан молока, Назар — тот самый игрушечный самолёт без крыла. Я нашла для него запасную деталь в детской комнате и прикрепила её к корпусу тонким винтом.

— Теперь он полетит? — спросил мальчик.

— Если ты будешь держать его ровно.

Он поднял игрушку. Самолёт качнулся и не упал.

Марк стоял у стены, слушая их смех. Потом подошёл ко мне.

— Я хочу, чтобы вы остались.

— В качестве няни?

— В качестве человека, которому я доверяю детей. И фонд. Ребекка хотела, чтобы им занимался не родственник, а тот, кто умеет замечать то, что остальные не хотят видеть.

Я посмотрела на него.

— Это не просьба заменить её.

— Нет. Это просьба помочь мне не повторять мою слепоту.

Я согласилась не сразу. Попросила открыть все помещения, отменить тайные медицинские назначения и проводить каждую проверку при участии независимых врачей. Марк подписал каждое условие, не торгуясь.

В тот вечер мы с мальчиками сидели на полу технической комнаты. Старый контейнер уже лежал в металлическом ящике для экспертизы. Назар держал в руках игрушечный самолёт, а Ярослав приклеивал к нему маленькую бумажную эмблему.

— Елена, — спросил он, — а если кто-то снова спрячется в воздухе?

Я посмотрела на решётку, за которой когда-то пряталась чужая жестокость.

— Тогда мы обязательно услышим, как он дышит.

Назар поднял самолёт к вентиляционному потоку.

И впервые за два года игрушка взлетела сама — прямо над папкой Ребекки, где на первой странице стояла её последняя запись: «Берегите моих мальчиков».

Оцените статью