ЧАСТЬ 4
— Не отвечай, — сказал я.
Елена уже нажала кнопку.
В динамике раздался спокойный мужской голос:
— Виктор Орлов, ты сейчас стоишь в моём зале и думаешь, что победил. Отпусти Дастина и принеси папку в мой склад. Иначе твоя жена увидит, как горит ваш дом.
Марина закрыла глаза. Её пальцы сжали край больничного одеяла так, что побелели костяшки.
Я посмотрел на Дастина.
Он ждал, что я испугаюсь.
Но в его взгляде было не торжество. Там впервые появилась паника.
— Дядя, — сказал он в телефон, — не трогай их.
— Ты уже всё испортил, мальчик.
— Я сказал, не трогай их!
Связь оборвалась.
В зале пахло резиной, кровью и разогретым металлом. Четверо бойцов молчали. Рой сидел у клетки, прижимая ладонь к плечу. Семён стоял возле Марины, заслоняя её собой.
Я набрал номер, который много лет не использовал.
— Слушаю, — ответил женский голос.
— Наталья, мне нужна помощь. Не официальная. У меня есть люди, документы и угроза поджога.
— Где ты?
— В зале на улице Кирова. Пришли пожарных к моему дому и группу, которая умеет работать без шума. Но главное — перекройте склад Кроуфорда.
— Ты уверен, что это он?
— Его племянник только что передал угрозу при свидетелях.
Наталья не задавала лишних вопросов. Когда-то она была моим связным на военной базе. Теперь руководила службой безопасности крупной транспортной компании и прекрасно знала, как исчезают люди, если вовремя не остановить тех, кто привык покупать молчание.
Дастин усмехнулся, но губы у него дрожали.
— Ты вызвал своих старых приятелей?
— Я вызвал тех, кто умеет считать выходы и проверять машины.
— Думаешь, это спасёт Марину?
— Нет. Марину спасла она сама.
Дочь подняла на него глаза.
— Я не твоя вещь, Дастин.
Он сжал кулаки.
— Ты ничего не понимаешь. Кроуфорд вытаскивал меня из долгов. Я должен был только запугивать тех, кто хотел уйти.
— Поэтому ты сломал мне рёбра? — спросила Марина.
— Я не хотел…
— Ты запер меня в подсобке.
— Я испугался.
— Ты держал мою голову под водой в раковине.
Рой отвернулся. Один из бойцов тихо выругался.
Дастин открыл рот, но Марина не дала ему продолжить:
— И заставил меня подписать бумагу, будто я должна тебе двадцать тысяч.
Семён достал из папки копию.
— Здесь ещё двенадцать таких историй. Двенадцать имён. Трое девушек уехали из города. Одна до сих пор лежит в больнице.
Рой поднял голову.
— Кроуфорд сказал, что это просто взыскание долгов.
— А ты поверил? — спросил я.
— Я хотел верить. Зал приносил деньги.
— Деньги приносил страх.
На улице резко завыла сирена. Потом вторая. Не полицейская — пожарная. Елена вздрогнула.
Наталья прислала сообщение: «Дом цел. У склада замечены две машины. Мы внутри».
Через минуту пришло второе: «Нашли людей. Живы».
Я показал экран Дастину.
Его лицо изменилось.
— Каких людей?
— Тех, кого твой дядя держал в складском подвале.
— Я не знал.
— Ты знал достаточно, чтобы открыть им дверь.
Он сделал шаг назад.
— Если я расскажу всё, он убьёт меня.
— Если промолчишь, ты всю жизнь будешь жить с тем, что сделал.
— Ты думаешь, мне легко?
— Нет. Но легко тебе и не должно быть.
Марина неожиданно подошла к нему. Елена попыталась остановить её, но дочь покачала головой.
— Я хочу сказать это сама.
Дастин смотрел на неё, будто видел впервые.
— Ты разрушила мою карьеру.
— Нет. Ты разрушил её, когда решил, что сила даёт право распоряжаться чужой жизнью.
— Я любил тебя.
— Ты называл любовью то, после чего я прятала руки под свитером в июльскую жару.
Эта фраза ударила сильнее любого кулака.
Дастин опустился на край скамьи. Красная сумка соскользнула с его колен. Семён открыл её и достал пачку расписок, перевязанную жёлтой лентой.
Внутри лежал ещё один предмет — маленькая пластиковая карточка с фотографией Марины. На обороте было написано: «Долг подтверждён. Не отпускать».
Я увидел, как моя дочь отвернулась.
Я хотел уничтожить эту карточку. Сжечь её. Разорвать на части.
Но Марина протянула руку.
— Отдай мне.
— Марина…
— Я сама решу, что с ней делать.
Она взяла карточку и положила рядом с расписками.
— Это не доказательство того, кем я являюсь, — сказала она. — Это доказательство того, кем они хотели меня сделать.
В зал вошла Наталья с двумя сотрудниками. На её куртке блестели капли дождя, а в руке она держала телефон.
— Кроуфорд задержан у склада, — сказала она. — Людей вывели. Он пытался уехать через погрузочные ворота.
Дастин вскочил.
— Он жив?
— Жив. И уже понял, что его собственные счета открыты.
Семён нахмурился.
— Какие счета?
Наталья посмотрела на него.
— Те, куда он переводил деньги от долговых расписок. Но есть проблема. Последний перевод сделан сегодня утром — на имя Дастина.
В зале стало тесно от одного этого имени.
Дастин побледнел.
— Я не просил никаких денег.
— Сумма большая, — сказала Наталья. — И назначение платежа: «Компенсация за устранение свидетеля».
Он уставился на меня.
— Он собирался убрать Марину, — прошептал Дастин.
— Нет, — сказала Елена. — Он собирался убрать тебя после того, как ты перестанешь быть ему нужен.
Дастин сел обратно. Его плечи опустились.
— Я расскажу всё.
Марина посмотрела на него долго и тяжело.
— Не ради меня.
— Ради кого тогда?
— Ради тех, кто ещё боится открыть рот.
Он кивнул. Неуверенно, почти незаметно.
Наталья забрала папку. Семён пошёл вместе с ней, чтобы передать копии. Рой остался в зале с бойцами. Он снял с двери табличку с названием клуба и положил её на мат.
— Что вы будете делать? — спросил он.
Я посмотрел на Марину.
— Сначала отвезём её обратно в больницу.
— А потом? — спросила дочь.
Я увидел в её руке ту самую погнутую застёжку от чёрной резинки. Она не выбросила её.
— Потом ты сама выберешь, чему хочешь научиться.
Марина слабо улыбнулась.
— Не рукопашному бою.
— Тогда чему?
Она взглянула на клетку, где ещё час назад её парень хвастался своей силой.
— Как вытаскивать людей из клеток.
Мы вышли из зала вместе. За спиной остались красная сумка, пачка расписок и мужчины, которые слишком поздно поняли цену чужого молчания.
А на ладони Марины криво блеснула погнутая застёжка — маленькая вещь, которую не смог сломать даже тот, кто пытался сломать её саму.
Пропустили начало?
