ЧАСТЬ 4 — Я подала заявление сразу после его помолвки, но когда он увидел последнюю строчку, его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Я не сразу поняла смысл её слов.

У меня не было младшего брата.

Так мне сказали в день похорон отца. Так было написано в свидетельстве о смерти Томаса Беннетта и в единственной медицинской справке, которую мне показала мать. Я много лет считала, что после аварии погиб только отец, а ребёнок, которого он вёз той ночью, был сыном его клиента.

— Повтори, — попросила я.

Елена сжала металлический футляр обеими руками.

— Марк Беннетт. Твой брат. Томас вывез его из города за два дня до своей смерти. Он боялся, что Виктор доберётся до мальчика, чтобы заставить Томаса молчать.

Габриэль быстро набрал номер.

— Где он?

— В речном порту, — ответила Елена. — Он работает механиком на третьем причале. Но если Виктор понял, что список у него, он уже знает адрес.

Я посмотрела на Виктора.

Он не выглядел удивлённым.

Значит, знал.

— Ты всё это время знал, что мой брат жив? — спросила я.

Виктор поправил рукав.

— Я знал, что Томас прячет мальчика.

— И молчал?

— Твой отец сам выбрал исчезновение.

— Ты уничтожил его счета.

— Я спас семью от гражданской войны.

Габриэль шагнул к нему.

— Ты подставил Клару, чтобы получить контроль над портом.

— Я удерживал твоего отца от ошибки, — огрызнулся Виктор. — Он хотел отдать легальные компании чужой девчонке вместо собственного племянника.

— Клара не чужая, — сказал Габриэль.

Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала.

Изабелла достала из сумочки телефон.

— Если вы сейчас поедете к мальчику, вы потеряете всё. У меня люди на каждом причале.

— У тебя больше нет людей, — сказал Габриэль.

— Ты так думаешь?

Она нажала на экран. В тот же момент внизу здания погас свет.

Коридор погрузился в темноту. Послышались шаги, хлопнула дверь, кто-то закричал. Я почувствовала руку Габриэля на локте и услышала, как Елена зацепилась за металлический столик.

— Не двигайся, — прошептал он.

— Я знаю этот коридор лучше тебя.

Я вытащила из кармана маленький фонарь, который носила для ночных проверок архива. Луч упал на Виктора. Он уже держал Елену за горло.

— Отпусти её.

— Отдай документ.

— Сначала отпусти.

Виктор прижал лезвие к шее Елены. Рука старухи дрожала, но голос оставался твёрдым.

— Клара, не отдавай ему ничего.

Изабелла попятилась к лестнице.

— Виктор, мы договаривались о другом.

— Ты хотела порт. Я хотел, чтобы Коста перестал слушать мёртвых.

Габриэль бросился вперёд. Раздался короткий удар, металлический футляр полетел на пол, а Виктор врезался в шкаф с папками. Лезвие отлетело под стол.

Изабелла побежала, но я перехватила её у лестницы.

— Отойди, Клара.

— Ты подписала документ против меня.

— Я предложила тебе деньги.

— Ты собиралась уничтожить моё имя.

— Твоё имя никому не было нужно.

Я не ударила её. Просто показала страницу с переводами.

— Оно понадобилось тебе, чтобы украсть порт.

На лестнице появился охранник. За ним — двое бухгалтеров и Маркос, начальник причала. Изабелла поняла, что её люди не пришли. Габриэль заранее вызвал тех, кому доверял его отец.

Виктор попытался подняться.

— Габриэль, ты не можешь отдать семью этой женщине.

— Это не моя семья, Виктор. Это твоя добыча.

Елена подошла к нему и положила на стол оригинал документа.

— Маркус оставил тебе шанс признаться добровольно.

— Он был слабаком.

— Нет, — сказала она. — Он просто не хотел превращать сына в такого же человека, как ты.

Виктор рванулся к бумагам, но Маркос скрутил ему руки. Полиция приехала позже, только после того как бухгалтеры передали копии документов и записи переводов. Я не пошла в отделение. Моё заявление уже лежало у нотариуса, а доказательства — у финансовой комиссии, которая могла заморозить счета без участия семьи Коста.

Изабелла потеряла не только помолвку. Её отец разорвал соглашение о браке, когда увидел, что деньги уходили на её личную компанию. Порт остался под независимым управлением до проверки. Виктору пришлось оставить особняк и счета, чтобы оплатить долги, которые он прятал за именами подставных владельцев.

Габриэль отложил свадьбу на один день.

Потом отменил её сам.

Он пришёл ко мне в архив вечером, когда я собирала вещи. На столе лежала моя треснувшая ручка, та самая, которой я подписывала его договоры и теперь подписала собственное увольнение.

— Я не знал о Марке, — сказал он.

— Но ты знал, что Изабелла хотела убрать меня.

Он не ответил сразу.

— Я видел приложение. Думал, что смогу контролировать её после свадьбы.

— Ты позволил мне остаться рядом с человеком, который готовил для меня тюрьму.

— Я ошибся.

— Ты привык считать молчание защитой.

Габриэль опустил взгляд на ручку.

— Что ты сделаешь с трастом?

— Передам легальные компании в фонд имени Томаса Беннетта. Прибыль пойдёт сотрудникам, которых Виктор обкрадывал.

— А сама?

— Найму управляющего и уеду в портовый город, где Марк сможет открыть ремонтную мастерскую. Он не обязан становиться частью твоей семьи.

— А я?

Я посмотрела на него.

— Ты можешь стать человеком, который приходит туда не как хозяин.

Он кивнул.

Через неделю я встретила Марка на третьем причале. У него были такие же серые глаза, как у отца, и привычка постукивать пальцами по металлической поверхности, когда он волновался.

— Ты правда моя сестра? — спросил он.

— Правда.

— А тот большой человек будет нам мешать?

Я улыбнулась.

— Только если мы сами его позовём.

Марк достал из кармана старый латунный жетон с номером мастерской. На обороте была выцарапана дата смерти нашего отца.

— Томас сказал, что когда-нибудь ты найдёшь меня.

У меня перехватило горло.

— Он знал, что я буду искать?

— Он сказал, что ты всегда выравниваешь вещи перед тем, как принять решение.

Я посмотрела на жетон, затем на список сотрудников, которые ждали новой подписи в бухгалтерии порта. Внизу стояло имя Габриэля. Не владельца. Временного управляющего, отвечающего за расчистку долгов.

Он выполнил моё условие.

Не словами.

Делом.

Я взяла треснувшую ручку и подписала первый приказ фонда. Затем передала её Марку.

— Подержи. Это семейная реликвия.

— Она сломана.

— Поэтому и осталась.

На причале зашипел кран. Марк открыл дверь мастерской, а Габриэль остановился у списка, не решаясь поставить подпись без моего разрешения.

Я кивнула.

Он взял ручку, которую когда-то считал просто моим рабочим инструментом, и поставил имя под строкой: «Ответственность за каждый возвращённый долг».

Чернила легли неровно.

Но подпись была его.

А над третьим причалом впервые за много лет подняли табличку с фамилией Беннетт.

Оцените статью