ЧАСТЬ 4
Я не сразу поняла смысл её слов.
У меня не было младшего брата.
Так мне сказали в день похорон отца. Так было написано в свидетельстве о смерти Томаса Беннетта и в единственной медицинской справке, которую мне показала мать. Я много лет считала, что после аварии погиб только отец, а ребёнок, которого он вёз той ночью, был сыном его клиента.
— Повтори, — попросила я.
Елена сжала металлический футляр обеими руками.
— Марк Беннетт. Твой брат. Томас вывез его из города за два дня до своей смерти. Он боялся, что Виктор доберётся до мальчика, чтобы заставить Томаса молчать.
Габриэль быстро набрал номер.
— Где он?
— В речном порту, — ответила Елена. — Он работает механиком на третьем причале. Но если Виктор понял, что список у него, он уже знает адрес.
Я посмотрела на Виктора.
Он не выглядел удивлённым.
Значит, знал.
— Ты всё это время знал, что мой брат жив? — спросила я.
Виктор поправил рукав.
— Я знал, что Томас прячет мальчика.
— И молчал?
— Твой отец сам выбрал исчезновение.
— Ты уничтожил его счета.
— Я спас семью от гражданской войны.
Габриэль шагнул к нему.
— Ты подставил Клару, чтобы получить контроль над портом.
— Я удерживал твоего отца от ошибки, — огрызнулся Виктор. — Он хотел отдать легальные компании чужой девчонке вместо собственного племянника.
— Клара не чужая, — сказал Габриэль.
Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала.
Изабелла достала из сумочки телефон.
— Если вы сейчас поедете к мальчику, вы потеряете всё. У меня люди на каждом причале.
— У тебя больше нет людей, — сказал Габриэль.
— Ты так думаешь?
Она нажала на экран. В тот же момент внизу здания погас свет.
Коридор погрузился в темноту. Послышались шаги, хлопнула дверь, кто-то закричал. Я почувствовала руку Габриэля на локте и услышала, как Елена зацепилась за металлический столик.
— Не двигайся, — прошептал он.
— Я знаю этот коридор лучше тебя.
Я вытащила из кармана маленький фонарь, который носила для ночных проверок архива. Луч упал на Виктора. Он уже держал Елену за горло.
— Отпусти её.
— Отдай документ.
— Сначала отпусти.
Виктор прижал лезвие к шее Елены. Рука старухи дрожала, но голос оставался твёрдым.
— Клара, не отдавай ему ничего.
Изабелла попятилась к лестнице.
— Виктор, мы договаривались о другом.
— Ты хотела порт. Я хотел, чтобы Коста перестал слушать мёртвых.
Габриэль бросился вперёд. Раздался короткий удар, металлический футляр полетел на пол, а Виктор врезался в шкаф с папками. Лезвие отлетело под стол.
Изабелла побежала, но я перехватила её у лестницы.
— Отойди, Клара.
— Ты подписала документ против меня.
— Я предложила тебе деньги.
— Ты собиралась уничтожить моё имя.
— Твоё имя никому не было нужно.
Я не ударила её. Просто показала страницу с переводами.
— Оно понадобилось тебе, чтобы украсть порт.
На лестнице появился охранник. За ним — двое бухгалтеров и Маркос, начальник причала. Изабелла поняла, что её люди не пришли. Габриэль заранее вызвал тех, кому доверял его отец.
Виктор попытался подняться.
— Габриэль, ты не можешь отдать семью этой женщине.
— Это не моя семья, Виктор. Это твоя добыча.
Елена подошла к нему и положила на стол оригинал документа.
— Маркус оставил тебе шанс признаться добровольно.
— Он был слабаком.
— Нет, — сказала она. — Он просто не хотел превращать сына в такого же человека, как ты.
Виктор рванулся к бумагам, но Маркос скрутил ему руки. Полиция приехала позже, только после того как бухгалтеры передали копии документов и записи переводов. Я не пошла в отделение. Моё заявление уже лежало у нотариуса, а доказательства — у финансовой комиссии, которая могла заморозить счета без участия семьи Коста.
Изабелла потеряла не только помолвку. Её отец разорвал соглашение о браке, когда увидел, что деньги уходили на её личную компанию. Порт остался под независимым управлением до проверки. Виктору пришлось оставить особняк и счета, чтобы оплатить долги, которые он прятал за именами подставных владельцев.
Габриэль отложил свадьбу на один день.
Потом отменил её сам.
Он пришёл ко мне в архив вечером, когда я собирала вещи. На столе лежала моя треснувшая ручка, та самая, которой я подписывала его договоры и теперь подписала собственное увольнение.
— Я не знал о Марке, — сказал он.
— Но ты знал, что Изабелла хотела убрать меня.
Он не ответил сразу.
— Я видел приложение. Думал, что смогу контролировать её после свадьбы.
— Ты позволил мне остаться рядом с человеком, который готовил для меня тюрьму.
— Я ошибся.
— Ты привык считать молчание защитой.
Габриэль опустил взгляд на ручку.
— Что ты сделаешь с трастом?
— Передам легальные компании в фонд имени Томаса Беннетта. Прибыль пойдёт сотрудникам, которых Виктор обкрадывал.
— А сама?
— Найму управляющего и уеду в портовый город, где Марк сможет открыть ремонтную мастерскую. Он не обязан становиться частью твоей семьи.
— А я?
Я посмотрела на него.
— Ты можешь стать человеком, который приходит туда не как хозяин.
Он кивнул.
Через неделю я встретила Марка на третьем причале. У него были такие же серые глаза, как у отца, и привычка постукивать пальцами по металлической поверхности, когда он волновался.
— Ты правда моя сестра? — спросил он.
— Правда.
— А тот большой человек будет нам мешать?
Я улыбнулась.
— Только если мы сами его позовём.
Марк достал из кармана старый латунный жетон с номером мастерской. На обороте была выцарапана дата смерти нашего отца.
— Томас сказал, что когда-нибудь ты найдёшь меня.
У меня перехватило горло.
— Он знал, что я буду искать?
— Он сказал, что ты всегда выравниваешь вещи перед тем, как принять решение.
Я посмотрела на жетон, затем на список сотрудников, которые ждали новой подписи в бухгалтерии порта. Внизу стояло имя Габриэля. Не владельца. Временного управляющего, отвечающего за расчистку долгов.
Он выполнил моё условие.
Не словами.
Делом.
Я взяла треснувшую ручку и подписала первый приказ фонда. Затем передала её Марку.
— Подержи. Это семейная реликвия.
— Она сломана.
— Поэтому и осталась.
На причале зашипел кран. Марк открыл дверь мастерской, а Габриэль остановился у списка, не решаясь поставить подпись без моего разрешения.
Я кивнула.
Он взял ручку, которую когда-то считал просто моим рабочим инструментом, и поставил имя под строкой: «Ответственность за каждый возвращённый долг».
Чернила легли неровно.
Но подпись была его.
А над третьим причалом впервые за много лет подняли табличку с фамилией Беннетт.
Пропустили начало?
