ЧАСТЬ 4
…Лоренцо выпрямился так резко, что кресло под ним скрипнуло.
— Сколько их?
— Двое. И у них есть ключ от бокового входа.
Снаружи завыл ветер. Где-то в глубине дома хлопнула дверь.
Миссис Гейбл улыбнулась.
— Вы опоздали.
Лоренцо повернулся к охранникам.
— Запереть ворота. Никого не впускать.
— Уже поздно, — сказала она.
И в ту же секунду внизу раздался глухой удар.
Джованни вздрогнул. Я увидела, как его пальцы сжались на краю одеяла.
Он боялся не за себя.
Он смотрел на меня.
— Анна, отойдите от лестницы, — приказал Лоренцо.
— Кто эти люди?
— Те, кто приходил к отцу, пока я был в отъезде.
— Вы знали?
Он не ответил сразу.
Элис шагнула к нему.
— Скажи ей.
Лоренцо провёл ладонью по лицу.
— Я подозревал, что отчёты поддельные. Но отец не отвечал на мои письма, а Гейбл присылала фотографии. Я решил, что он ненавидит меня за то, что я уехал.
— Вы поверили ей?
— Я хотел поверить. Это было удобнее, чем признать, что я бросил его.
Ещё один удар сотряс ворота.
Охранник выглянул в окно.
— Они ломают замок.
Миссис Гейбл попятилась к кабинету.
— Вы ничего не докажете.
— Уже доказали, — сказала Элис. — А теперь ты скажешь, кто послал этих людей.
Гейбл рассмеялась.
— Вы думаете, я одна? Джованни больше не нужен своему сыну. Пока он жив, нельзя продать землю и закрыть долги. Но если он умрёт от осложнений, всё перейдёт Лоренцо. А Лоренцо должен мне.
Я посмотрела на него.
— Должны?
Он опустил глаза.
— Десять лет назад я подписал поручительство за её игорный дом. Она держала эту бумагу надо мной.
Вот чего она хотела.
Не просто денег.
Она хотела усадьбу, землю и подпись Лоренцо.
Внизу хрустнуло стекло.
Дверь кабинета распахнулась, и в холл ворвались двое мужчин в белых халатах. Один держал медицинский чемодан, другой — пистолет.
— Пациенту нужен укол, — сказал первый.
— Моему отцу не нужен ваш укол, — ответил Лоренцо.
Мужчина поднял оружие.
Джованни сделал то, чего не мог сделать пять лет: соскользнул рукой с подлокотника и опрокинул металлическую лампу. Искры посыпались на ковёр. Охранник бросился вперёд, и выстрел ушёл в потолок.
Я отступила, прикрывая живот.
Лоренцо схватил меня за плечо и потянул за колонну.
— Не двигайтесь!
— Я не собираюсь рожать среди этого безумия, — прошептала я.
— Тогда помогите мне закончить его.
Он указал на пожарный колокол у стены.
— Ударьте три раза.
— Зачем?
— В деревне есть охрана, которую отец нанял ещё до инсульта. Они услышат сигнал.
— А если нет?
— Тогда бить будете дальше.
Я схватила тяжёлый молоток. Латунь обожгла ладонь.
Первый удар раскатился под потолком.
Второй заглушил крик миссис Гейбл.
На третьем мужчина в белом халате бросился к нам, но Джованни дёрнул колесо кресла. Оно врезалось ему в колени, и тот рухнул.
Через минуту снаружи послышались двигатели.
В усадьбу ворвались люди в тёмных куртках — не полиция, а старые охранники Джованни, вызванные его заранее оставленным распоряжением.
Они обезоружили нападавших и связали миссис Гейбл ремнём от её собственного пальто.
Она кричала, что всё принадлежит ей.
Лоренцо наклонился к ней.
— Нет. Тебе принадлежал только страх, который ты продавала другим.
Элис настояла, чтобы никто не уезжал до приезда нотариуса и врача. Настоящий врач, доктор Сальви, приехал через час, пробившись сквозь метель. Он осмотрел Джованни и сказал, что старик пережил несколько опасных отравлений успокоительными.
— Если бы его продолжали колоть, он бы не дожил до весны, — произнёс доктор.
Я сжала кулаки.
— А ребёнок?
Доктор улыбнулся.
— С ребёнком всё хорошо. Но вам больше нельзя таскать вёдра.
— С этим я согласен, — сказал Лоренцо.
Я повернулась к нему.
— Не решайте за меня.
— Не буду. Просто предложу работу, где вы сами будете решать.
Он достал из папки заявление отца.
— Джованни назначил вас управляющей фондом помощи работникам усадьбы. Вам полагается жалованье, медицинская страховка и отдельная квартира. Не как подачка. Как доверенному человеку.
Я посмотрела на старика.
Он медленно моргнул дважды.
— Он всё слышит, — сказала я.
— Я знаю, — ответил Лоренцо.
Потом он опустился перед отцом на колени.
— Я не заслуживаю, чтобы ты мне доверял.
Джованни долго смотрел на него.
Затем протянул руку и положил ладонь ему на щёку.
Лоренцо закрыл глаза.
Это не было прощением.
Но было шансом его заслужить.
Утром миссис Гейбл увезли люди, которым передали все документы о краже и подделках. Её игорный дом закрыли кредиторы, а усадьба осталась под управлением фонда. Броди тоже пришлось отвечать за долги, но я не пошла его искать. Его имя больше не определяло мою жизнь.
Через несколько дней Джованни научился нажимать кнопку на специальной доске. Он медленно складывал слова из букв.
Первым написал: «Суп».
Я рассмеялась и поставила перед ним миску минестроне.
Вторым написал: «Лили».
Я положила его ладонь себе на живот.
— Она вас слышит.
Джованни посмотрел на меня, потом на Лоренцо, который возился с новым камином и слишком старался не расплакаться.
Когда Лили родилась, Джованни попросил, чтобы её принесли к нему. Он не мог поднять её, поэтому я вложила крошечную ладонь дочери в его пальцы.
Старик нажал кнопку.
На доске появилось: «Домой».
Я поняла, что он говорил не о комнате.
Он говорил о месте, где его наконец услышали.
А потом Лоренцо принёс старую латунную кружку и поставил её рядом с миской супа.
— Это была его любимая, — сказал он. — Я нашёл её в кабинете.
На дне кружки была выгравирована короткая фраза, которую Джованни сам приказал сделать много лет назад: «Кто кормит голодного, тот уже внутри семьи».
Я не стала спрашивать, почему он выбрал меня.
Джованни уже ответил.
Он поднял глаза на Лили, нажал на первую букву и вывел одно слово: «Слушайте».
