ЧАСТЬ 4
Я не успела спросить, о каком ребёнке он говорит.
Из кармана Винсента снова донёсся звонок. Он включил громкую связь.
— Господин Касталано, это доктор Левин из клиники. Девочка, которую вы просили не выписывать, исчезла из палаты.
Винсент закрыл глаза.
— София? — прошептала я.
Он кивнул.
Семь лет назад его дочь не умерла. Она получила тяжёлую травму после падения с лошади, впала в длительное беспамятство и затем почти полностью потеряла способность говорить. Винсент скрывал её существование, потому что именно тогда Ренцо начал распоряжаться семейными счетами и убеждал всех, что девочка не пережила болезнь.
София жила в частной клинике под другой фамилией.
А утром она исчезла.
— Ренцо не просто крал деньги, — сказал Винсент. — Он узнал, что София может восстановиться и вернуть себе право на наследство. Если она заговорит, он потеряет всё.
У меня похолодела спина.
— Где она была в машине?
— В поместье. В старой каретной. Ренцо вытащил её из клиники ночью и спрятал здесь, пока искал документы.
Я вспомнила Мию с её латунной птичкой.
— Она видела Софию?
— Да. Поэтому Ренцо испугался, когда ваша дочь сказала про второй конверт.
Охранники уже увели Ренцо в библиотеку. Он не сопротивлялся. Только всё время повторял, что София не сможет ничего рассказать.
Винсент велел Аде привести Мию, а сам распахнул дверь в библиотеку.
— Где моя дочь? — спросил он.
Ренцо усмехнулся.
— Ты опоздал. Я оставил её там, где никто не станет искать.
— Где?
— В зимнем саду. Но к этому часу она уже должна была добраться до реки.
У меня внутри всё оборвалось.
Винсент схватил его за воротник.
— Если с ней что-нибудь случится…
— Ты сам виноват, — прошипел Ренцо. — Ты прятал её, стыдился её состояния, отдавал мне ключи, деньги и власть. Я лишь взял то, что ты бросил.
Эти слова ударили сильнее, чем любая угроза.
Винсент отпустил его.
— Откройте ворота, — приказал он охране. — Никто не уезжает. Позвоните на речную станцию и врачам. Без шума, без паники.
Я взяла Мию за руку.
— Я знаю, где искать.
Все посмотрели на меня.
— Вчера она показала Мие птичку. У неё на подошве была зелёная краска. В зимнем саду недавно красили скамейки.
Мы побежали через галерею. Мия держалась за мою ладонь и шмыгала носом. Винсент шёл рядом, уже не похожий на хозяина страшного дома. Он выглядел отцом, который слишком долго боялся назвать свою дочь живой.
В зимнем саду пахло мокрой землёй и лимонными листьями. На дальней скамейке лежала медная птичка. Рядом тянулась полоса зелёной краски к маленькой двери у оранжереи.
— София! — крикнул Винсент.
Из-за стеклянных кадок донёсся слабый стук.
Мы нашли её возле старой водяной цистерны. Она была связана шарфом, но оставалась в сознании. На коленях у неё лежала красная папка.
Винсент опустился перед ней.
— Я здесь.
София посмотрела на него. Губы дрогнули.
— Папа.
Он замер, а потом прижал её к себе так бережно, будто боялся, что она снова исчезнет.
Мия подошла ближе.
— Ты похожа на него, только не делаешь сердитое лицо.
София едва заметно улыбнулась.
Позже, в библиотеке, Винсент открыл красную папку. Внутри лежали страницы из книги учёта, банковские переводы и письмо Софии, написанное неровной рукой. Она указала, что Ренцо забирал деньги фонда и заставлял её молчать, угрожая отправить отца в тюрьму за финансовые махинации.
Ренцо слушал, стоя у книжного шкафа.
— Ты мог попросить помощи, — сказал Винсент.
— Я бы потерял всё.
— Ты потерял всё не из-за помощи. Ты потерял это, решив, что чужой страх принадлежит тебе.
Ренцо посмотрел на папку.
— А ты оставишь её себе? Все документы?
Винсент передал папку Аде.
— Нет. Завтра эти бумаги увидят все работники фонда. Деньги вернутся тем, у кого их отняли. А ты больше не прикоснёшься ни к одному счёту.
Он не стал устраивать спектакль. Ренцо лишился должности, дома при поместье и доступа к счетам. Рабочие получили выплаты по ведомостям, а фонд снова записали на имя Софии. Те, кому Ренцо угрожал, наконец заговорили, потому что увидели подпись самой хозяйки.
Меня Винсент вызвал отдельно.
— Я думал, вы уйдёте после сегодняшнего дня.
— Я тоже так думала.
Он положил передо мной новый договор.
— Вы будете заведовать фондом. Не убирать чужие следы, а следить, чтобы их больше не прятали.
Я посмотрела на сумму жалованья и покачала головой.
— Я согласна, если Мия не будет сидеть в прачечной.
На лице Винсента появилось то самое страшное выражение.
Мия выглянула из-за моего плеча.
— Не сердись. Ты опять делаешь складку между бровями.
София, сидевшая в кресле у камина, тихо рассмеялась. Винсент посмотрел сначала на неё, потом на Мию и сдался.
— Тогда у нас будет новое правило, — сказал он. — В кабинет можно входить тому, кто умеет замечать то, чего не видят взрослые.
Мия подняла латунную птичку.
— А если я опять найду плохого дядю?
Винсент взял её за руку.
— Тогда сначала позови меня.
За окном шумела река, а на столе София аккуратно вывела последнюю строку в книге фонда. Рядом Мия нарисовала сердитое лицо Винсента, но добавила ему огромные смешные усы.
Он посмотрел на рисунок, покачал головой и сам дорисовал под ним маленькую медную птичку.
— Вот теперь, — сказала Мия, — ты похож на доброго.
Пропустили начало?



