ЧАСТЬ 4
…— Поставьте разговор на громкую связь, — сказала я.
Секретарь посмотрела на Ричарда. Он кивнул.
Из трубки донёсся хриплый мужской голос:
— Если Дэниел всё ещё в зале, я хочу, чтобы он услышал это сам.
Дэниел отступил от стола.
— Кто это?
Марта закрыла рот ладонью.
— Не может быть.
Ричард взял трубку.
— Генри, говори.
Голос ответил не сразу. В нём слышалось тяжёлое дыхание, будто человек говорил из больничной палаты.
— Я не исчез, Ричард. Я просто больше не хотел иметь дело с твоей семьёй.
Я посмотрела на договор. Подпись принадлежала Генри Беннету — отцу Дэниела и бывшему совладельцу компании, которого все считали умершим два года назад.
— Он жив? — прошептала я.
— Жив, — сказал Ричард. — И именно он основал фонд сотрудников.
Дэниел уставился на дядю.
— Ты говорил, что отец умер!
— Я говорил, что он уехал и не хочет тебя видеть, — ответил Ричард. — Смерть ты придумал сам, чтобы получить его долю.
Генри тихо усмехнулся.
— Он пришёл ко мне с готовыми бумагами. Хотел, чтобы я передал ему управление. Когда я отказался, Дэниел начал выводить деньги через счета жены.
Дэниел ударил ладонью по столу.
— Ты бросил меня одного!
— Нет. Я отказался дать тебе то, что ты превратил бы в оружие.
На экране всё ещё висла таблица с переводами. Рядом с каждой суммой стояли даты и первые буквы получателя.
Томас поднял руку.
— Я должен кое-что сказать.
Дэниел резко повернулся.
— Сядь.
— Нет. Я слишком долго сидел.
Томас достал из кармана флеш-накопитель и положил его передо мной.
— Я подписал часть распоряжений. Дэниел обещал оплатить лечение моей дочери. Потом он начал угрожать. Я не оправдываюсь, Эмили. Просто хочу, чтобы вы знали: у вас не было доступа к этим переводам.
Я посмотрела на его дрожащие пальцы.
— Почему вы молчали до сегодняшнего дня?
— Потому что трусость тоже умеет выглядеть как благодарность.
Ричард тяжело сел. Его лицо стало восковым.
— Нам нужно закончить до того, как я уеду в клинику.
Я повернулась к нему.
— Что именно вы скрывали от меня о болезни?
— Сердце. Врачи говорят, операция нужна в ближайшие дни.
— И вы решили передать мне компанию, пока могли подписывать бумаги?
— Я решил передать её человеку, который знает, что происходит внутри. Не Дэниелу, который знает только цену.
Я сжала договор.
— Вы понимаете, что я не готова?
— Конечно.
— У меня мать после операции, брат в школе, долги за квартиру. Я не могу стать спасательным кругом для всех ваших сотрудников.
— Поэтому условие было не про бесплатную работу.
Я подняла глаза.
— А про что?
Ричард ответил очень тихо:
— Вы должны были впервые выбрать не страх. Если скажете «нет», фонд передаст долю другому руководителю. Вам выплатят всё, что должны, и вы уйдёте. Я не стану удерживать вас обещаниями.
Это был удар, которого я не ожидала. Он не покупал мою преданность. Он действительно оставлял мне выбор.
Дэниел вдруг бросился к столу и схватил договор.
— Она ничего не получит! Бумага недействительна. Ричард был не в состоянии принимать решения!
Он рванул страницу. Но Марта успела перехватить его руку.
— Не трогайте документ.
— Уберите руки!
Ричард нажал кнопку вызова охраны, однако я остановила его жестом.
— Не надо. Пусть совет увидит, что он делает.
Дэниел замер с разорванным краем бумаги в пальцах.
На экране продолжала светиться запись заседания. Все видели, как он пытался уничтожить документ, подтверждавший его собственную вину.
— Ты хотела меня заменить, — прошипел он.
— Нет, Дэниел. Я хотела понять, почему меня сделали виноватой.
— Ты ничего не понимаешь в бизнесе.
— Я семь лет исправляла твои ошибки, пока ты подписывал их чужим именем.
Он посмотрел на Ричарда.
— Ты отдаёшь всё ей из-за жалости?
— Нет. Из-за результата.
Ричард указал на меня.
— Когда клиенты уходили, она возвращала их. Когда сотрудники боялись, она оставалась после смены. И когда обнаружила первые несостыковки, она пришла ко мне, хотя могла промолчать. Ты думаешь, компания держалась на моём имени. Она держалась на людях, которых ты считал расходным материалом.
Дэниел отвернулся.
— Я требую свою долю.
Генри ответил из телефона:
— Ты получишь только то, что останется после возврата денег. Я уже подписал распоряжение. Твоя доля заморожена.
— Ты не имеешь права!
— Имею. Я не умер.
Эта короткая фраза разрушила его сильнее любых обвинений.
Совет проголосовал за временное отстранение Дэниела и передачу управления мне. Томас согласился сотрудничать с проверкой и вернуть часть денег из личного счёта. Марта стала независимым контролёром фонда. Ричард уехал в клинику прямо из здания, оставив мне свой белый платок в мелкую клетку.
— Зачем это? — спросила я.
— Чтобы вы помнили: даже человек, который привык всё контролировать, иногда должен позволить другому вытереть ему кровь.
— Я не обещаю, что справлюсь.
— И не обещайте. Просто не подписывайте ничего из страха.
В ту ночь я приехала к матери и рассказала ей всё. Она выслушала, придерживая ладонью шрам под халатом.
— Ты хочешь принять компанию? — спросила она.
— Я хочу принять решение сама.
— Тогда ты уже начала.
Через три дня я снова вошла в зал заседаний. На моём месте лежал новый договор, рядом — список сотрудников, которых Дэниел собирался уволить. Я убрала список в сторону.
— Сначала мы вернём людям зарплаты, — сказала я Марте.
— А потом?
— Потом найдём каждого, кто подписал бумаги под давлением.
Телефон зазвонил.
Это был Ричард из клиники.
— Операцию перенесли на завтра, — сказал он.
— Вы боитесь?
— Да.
— Хорошо. Значит, будете честны со мной.
Он тихо рассмеялся.
— А вы всё ещё сердитесь?
— Да.
— Это тоже хорошо.
Я положила перед собой договор и достала ручку. Внизу оставалось место для подписи управляющей фондом.
Раньше я бы сначала позвонила Ричарду и спросила, правильно ли поступаю.
Но в тот день я написала своё имя сама.
А на полях рядом с его старой подписью оставила короткую записку для Дэниела:
— «Компания больше не принадлежит тому, кто громче всех требует её себе».
В клинике Ричард получил фотографию этой страницы перед операцией и ответил одним словом:
— Наконец-то.
Пропустили начало?
