ЧАСТЬ 4 — Мальчик остановил меня у благотворительного фонда, а после его шести слов председатель моей компании побледнел

ЧАСТЬ 4

…— Кому? — спросил я.

Нотариус назвал адрес старой мастерской на улице Рябиновой — того самого гаража, где Клэр когда-то чинила компьютеры для детей.

— Приезжайте сегодня, — сказала она. — И возьмите Эллиота. Без него я не имею права открыть сейф.

Маркус рванулся к телефону, но Рут встала между нами.

— Вы уже достаточно отняли, — сказала она.

— Ты думаешь, эти бумажки спасут вас? — процедил он. — Адриан не сможет управлять компанией, если совет узнает, что он десятилетиями не проверял собственные счета.

Я посмотрел на него.

— Совет узнает всё.

— Ты потеряешь контроль.

— Возможно.

Эллиот сжал мой рукав.

— А что будет с центром?

Этот вопрос оказался тяжелее угроз Маркуса.

Я слишком долго думал о компании как о доказательстве собственной силы. Миллиарды, здания, патенты, тысячи сотрудников — всё это должно было подтвердить, что я состоялся. Но Клэр не ждала доказательств. Она просто взяла старый гараж и посадила за стол детей, которым никто не хотел давать шанс.

— Он будет работать, — ответил я.

Маркус усмехнулся.

— Ты не можешь обещать это. Фонд пуст.

Рут достала из коробки ещё одну ведомость.

— Не пуст. Вейл переводил деньги обратно на свои счета, но Клэр успела открыть отдельный фонд на имя «Маяка». Там лежит семьсот тысяч. Последний взнос поступил за день до её смерти.

Я взглянул на дату.

— Откуда деньги?

Рут протянула мне копию чека.

Подпись была моей.

Я не помнил этого перевода, но счёт действительно принадлежал компании. Маркус перехватил деньги, а Клэр сохранила копию через Рут.

— Ты всё это время мог вернуть ей центр, — сказал я.

— Я мог вернуть тебе компанию, — ответил он. — Но ты бы всё равно не удержал её без меня.

В его голосе впервые прозвучало не раздражение, а настоящая обида.

Я понял: Маркус хотел не только денег. Он хотел, чтобы я всю жизнь считал себя обязанным ему. Чтобы каждый успех напоминал мне, что он якобы создал меня.

Но даже эта правда не оправдывала двадцати пяти лет лжи.

В девять вечера мы с Эллиотом приехали к мастерской. Рут поехала следом. На стене всё ещё висела выцветшая вывеска «Маяк», а под ней торчал ржавый кронштейн от старой антенны.

Нотариус Лидия Соколова ждала нас у стола, накрытого зелёной тканью.

— Клэр оставила два распоряжения, — сказала она. — Первое касается денег. Второе — вас.

— Меня?

— Она знала, что вы захотите оплатить всё одним переводом и считать долг закрытым.

Я опустил глаза.

Это было настолько похоже на меня, что у меня защемило под рёбрами.

Лидия открыла сейф. Внутри лежали три вещи: ключ от мастерской, тетрадь с именами учеников и конверт, перевязанный не лентой, а тонким медным проводом.

Эллиот сразу протянул руку.

— Мама сказала, что открыть его должен я.

Он снял провод и достал лист.

«Адриан, если ты читаешь это рядом с Эллиотом, значит, он решил дать тебе возможность стать отцом. Не покупай его доверие. Не строй дворец в честь своей вины. Приходи в мастерскую и работай там, где когда-то обещал работать со мной».

Я перечитал последнюю строку дважды.

— Она хочет, чтобы я преподавал?

— Она хочет, чтобы вы не исчезли после первого пожертвования, — сказала Лидия.

Эллиот поднял голову.

— Я не знаю, хочу ли я, чтобы вы были моим отцом.

— Это справедливо.

— Но мне нужен человек, который поможет с роботами. Наш преподаватель уехал.

Я улыбнулся, хотя глаза жгло.

— Я умею делать роботов.

— В интернете пишут, что вы умеете делать компании.

— Это сложнее. Роботы хотя бы сразу показывают, если им не нравится решение.

Эллиот впервые улыбнулся.

На следующий день заседание совета проходило в стеклянном зале на сорок втором этаже. Маркус пришёл с папкой и двумя консультантами. Он выглядел собранным, но его руки постоянно гладили край стола.

— Если мы начнём публичное расследование, акции рухнут, — сказал он. — Ты можешь сохранить должность, если подпишешь заявление, что все претензии связаны с личным конфликтом.

— Ты хочешь, чтобы я объявил Клэр вымогательницей даже после её смерти?

— Я хочу спасти компанию.

— Нет. Ты хочешь спасти своё кресло.

Я передал членам совета документы Рут, копии писем и распоряжение нотариуса. Никто не кричал. Это было хуже.

Председатель совета перелистал ведомости.

— Маркус, вы использовали средства фонда для личных выплат?

— Это были расходы на безопасность.

— А поддельная переписка?

— Я действовал в интересах компании.

— А ребёнок? — спросила одна из директоров. — Его вы тоже защищали в интересах компании?

Маркус поднял взгляд на меня.

— Ты действительно отдашь им всё?

— Я не отдаю. Я возвращаю.

Он сжал губы.

Я предложил совету независимую проверку, отказался от единоличного контроля и передал долю, которую Маркус оформил на себя, в фонд «Маяк». Это стоило мне огромных денег и кресла руководителя, но не компании. Совет оставил меня техническим консультантом, а Маркуса отстранил до разбирательства.

Я не чувствовал победы.

Победа звучала бы иначе, если бы Клэр сидела рядом.

Маркус задержался у лифта.

— Она всё равно выбрала тебя, — сказал он. — Даже после того, как ты не пришёл.

— Нет, — ответил я. — Она выбрала Эллиота. А мне оставила возможность не подвести его второй раз.

Через неделю в мастерской заменили проводку, но я настоял, чтобы старый верстак Клэр остался на месте. На нём лежала её тетрадь с задачами для учеников.

Эллиот сидел напротив меня и собирал маленькую машину из деталей старого принтера.

— Пап, — сказал он, не поднимая головы, — если она не хотела, чтобы ты строил дворец, что будем делать с новым зданием?

— Ничего нового. Сначала заполним это.

— Тут протекает крыша.

— Значит, начнём с крыши.

— И ещё нужны семь компьютеров.

— Найдём.

— А ты будешь приходить каждую субботу?

Я посмотрел на его руки. На запястье всё ещё были часы Клэр. Треснувшее стекло ловило свет от настольной лампы.

— Я буду приходить по вторникам, четвергам и субботам. А если ты разрешишь, ещё по средам.

Он долго молчал, потом подвинул ко мне разобранного робота.

— Тогда держи провод. Только не перепутай красный и чёрный.

— Я однажды перепутал гораздо более важные вещи.

Эллиот вставил батарейку.

Маленькая машина дёрнулась, мигнула лампочкой и поехала по старому столу, прямо к тетради Клэр.

Он поймал её ладонью.

— Мама бы сказала, что она слишком быстро поворачивает.

— Твоя мама всегда была права.

Эллиот посмотрел на меня поверх часов.

— Не всегда. Она думала, что ты всё-таки придёшь раньше.

Я не стал оправдываться.

Мы вместе прикрутили к роботу переднее колесо. За стеной дети спорили, кому достанется паяльник, а на столе Клэр лежал список первого занятия.

В его верхней строке было написано: «Сначала научитесь чинить то, что считали потерянным».

Эллиот включил робота, и тот поехал прямо по её почерку.

Оцените статью