В два пятнадцать ночи я увидела, как из окон третьего этажа горящего дома вылетела женщина, и всё равно побежала внутрь.
Ледяной дождь бил по лицу, дешёвый плащ прилипал к плечам, а после двенадцатичасовой смены в закусочной ноги почти не слушались. Я уже набирала номер спасателей, когда за разбитым окном услышала хриплый кашель.
— Там кто-то есть! — крикнула я в телефон.
— Не входите в здание, — ответил диспетчер. — Бригада уже едет.
Я отступила на шаг. Потом ещё на один.
И услышала слабый женский голос:
— Помогите…
Я не думала о героизме. Я думала о том, что если уйду, этот голос останется внутри.
Тяжёлая дверь была заперта. Я схватила керамический горшок с засохшими лозами и разбила стеклянную вставку. Осколок распорол рукав и кожу на предплечье. Я нашла засов, повернула его и сразу получила в лицо волну жара.
Внутри пахло плавящимся пластиком, мокрой золой и чем-то горьким. Я прижала воротник ко рту и поползла по коридору, пока сверху не донёсся новый кашель.
— Я иду! Держитесь!
На лестничной площадке лежала пожилая женщина в шёлковой ночной рубашке. Белые волосы прилипли к вискам, пальцы судорожно сжимали медальон на тонкой цепочке.
— Мой сын… — выдохнула она.
— Он будет ругаться потом. Сейчас мы спускаемся.
— Он очень опасный человек.
— Тогда пусть сам тащит вас в следующий раз.
Я подхватила её под руки. Она оказалась почти невесомой, но каждый шаг давался так, будто я тащила на себе весь горящий дом. Лестница стонала под ногами. Обои пузырями отходили от стен. На нижнем этаже пламя уже перекатывалось по потолку.
— Не отпускайте меня, — прошептала она.
— Не отпущу.
Я поскользнулась, ударилась коленом о ступень и прикусила губу. На язык хлынула кровь. Но женщина всё ещё держалась за мой плащ, и я продолжала тянуть её вниз.
Через минуту мы рухнули на мокрый тротуар. Холодный дождь показался мне спасением. Пожарные прибежали, накрыли женщину кислородной маской, а один из них посмотрел на мои обожжённые ладони.
— Девушка, вы вошли туда одна?
Я кивнула.
— Вам в больницу.
— Я не могу. Мне на работу утром.
Он посмотрел на меня так, будто я сказала что-то безумное.
Я дождалась, пока все отвернутся, и скрылась в переулке. Мне хотелось только добраться до своей кровати, намазать руки дешёвой мазью и забыть этот кошмар.
Но в другом конце города сын спасённой женщины стоял среди мокрых обломков её гостиной.
— Кто вытащил мою мать? — спросил Доминик Кастиль.
Кармине, его правая рука, осторожно перелистнул бумаги.
— Молодая женщина. Сэди Брукс. Работает в закусочной, живёт одна, долгов не прячет, связей с нашими врагами нет.
— Почему она ушла до приезда полиции?
— Потому что не хотела вопросов.
Доминик посмотрел на обугленную лестницу.
— Если люди Моррети узнают, что она была внутри, они решат, что она свидетель.
— Что прикажете?
— Найти её раньше них.
Через сутки я сидела в своей крошечной квартире и перевязывала ладони кухонным полотенцем, когда в дверь постучали трижды.
— Кто там?
— Сэди Брукс. Откройте.
Я взяла нож и подошла к двери.
— Уходите.
— Мой работодатель хочет поговорить с вами.
— Передайте ему, что я не продаюсь.
За дверью ненадолго стало тихо. Потом глубокий голос произнёс:
— Я знаю. Именно поэтому он приехал лично.
Щеколда дрогнула, и замок начал медленно поворачиваться…
ЧАСТЬ 2
Я прижала нож к ладони, хотя пальцы дрожали от ожогов.
— Если вы войдёте, я закричу.
— Кричите, — спокойно ответил мужчина. — Но сначала выслушайте.
Я открыла дверь на цепочку. В коридоре стояли двое в дорогих костюмах. Между ними виднелся высокий мужчина с лицом, на котором усталость выглядела опаснее злости.
— Доминик Кастиль, — сказал он.
Это имя я слышала. В нашем районе его произносили тише, чем имена умерших.
— Мне всё равно, кто вы.
— Вы спасли мою мать.
— Я спасла женщину. Не вас.
— Я знаю.
Его взгляд опустился на мою перевязанную руку. Внутри меня поднялась злость: он говорил о спасении так, будто речь шла о сделке, а не о человеке.
— Если вы пришли заплатить, оставьте деньги под дверью.
— Мне не нужно покупать ваш поступок.
— Тогда чего вы хотите?
Доминик сделал шаг ближе, но не коснулся двери.
— Предупредить. Дом моей матери подожгли намеренно. Те, кто это сделал, могут узнать, что вы были там.
— Пусть узнают. Я ничего не видела.
— Вы видели достаточно, чтобы стать проблемой.
Кармине протянул мне тонкий бумажный пакет.
— Здесь мазь, лекарства и деньги на лечение.
Я не взяла пакет.
— Я не просила.
— Это не просьба, — сказал Доминик. — Это благодарность.
— Благодарность не приходит с двумя вооружёнными громилами.
На его лице мелькнула тень улыбки, но глаза остались холодными.
— Они не вооружены.
— Вы хотите, чтобы я поверила?
— Нет. Я хочу, чтобы вы пережили эту неделю.
Он оставил на пороге маленькую карточку с номером телефона.
— Если заметите машину без опознавательных знаков, не подходите к окну. Если кто-то спросит о пожаре, звоните мне.
— А если я не позвоню?
— Тогда я сам буду проверять, жива ли вы.
Он развернулся.
— Подождите, — окликнула я. — Ваша мать сказала, что вы опасный человек.
Доминик замер.
— Она была права.
— Тогда почему я должна вам доверять?
— Не должны.
После его ухода я заперла дверь и долго смотрела на карточку. Бумага пахла дымом, хотя в квартире ничего не горело.
Утром я всё-таки пошла в закусочную. Менеджер Харрис бросил взгляд на мои руки и снял фартук с крючка.
— Ты не можешь работать.
— Мне нужны деньги.
— Мне нужны официанты, которые не роняют подносы.
— Я отработаю вечером.
— Сэди, тебя видели возле пожара. Ты хочешь проблем?
Он говорил слишком быстро. И всё время поглядывал на дверь.
В три часа дня у входа остановился чёрный автомобиль. Я узнала одного из мужчин Доминика, но он не вошёл. Через минуту машина уехала, а Харрис побледнел.
— Ты знакома с этими людьми? — спросил он.
— Нет. А ты?
— Я никого не знаю.
На его манжете я увидела чёрную пыль и блестящую каплю вязкой жидкости. Такой же запах я почувствовала ночью у дома: резкий, химический, сладковатый.
— Где ты был после закрытия? — спросила я.
— Дома.
— Почему от тебя пахнет бензином?
Харрис резко схватил меня за запястье. Ожог вспыхнул болью.
— Не задавай вопросов, Сэди.
В дверях появился Доминик.
— Отпусти её.
Харрис сразу разжал пальцы.
Доминик посмотрел на красный след у меня на коже.
— Я просил вас не вмешиваться, — процедил Харрис.
Кармине шагнул вперёд.
— А мы просили вас не трогать её.
Харрис попятился, но затем усмехнулся.
— Вы думаете, что всё контролируете, Кастиль? У вас осталось меньше суток.
Доминик схватил его за воротник.
— До чего?
Харрис посмотрел на меня и нервно рассмеялся.
— До того, как ваша мать сама скажет, кто открыл им дверь…
ЧАСТЬ 3
— Что значит «открыла дверь»? — спросила я.
Мы стояли в подсобке закусочной. За тонкой стеной звенели чашки, под потолком мигала лампа. Доминик держал Харриса за воротник, но тот уже не улыбался.
— Отпусти его, — сказала я.
— Он только что признался, что знает нападавших.
— Он сказал, что ваша мать открыла им дверь.
Доминик отпустил Харриса. Тот ударился плечом о металлический шкаф и сполз вниз.
— Говори, — приказал Доминик.
Харрис вытер губу.
— Я не хотел никого убивать.
— Но взял деньги.
— Мне приказали залить горючее под фундамент. Сказали, что внутри никого не будет.
— Кто приказал?
Харрис посмотрел на меня.
— Женщина.
У меня похолодели пальцы.
— Какая женщина?
— Ваша мать, Кастиль. Роза сама дала мне ключ от бокового входа три недели назад.
Доминик побледнел. Кармине медленно положил ладонь на рукоять оружия.
— Ты лжёшь, — сказал Доминик.
— Хотел бы. Она обещала деньги и сказала, что пожар будет только прикрытием.
— Для чего?
— Чтобы вы подумали, будто это сделали Моррети. Она хотела, чтобы вы начали войну с ними.
Доминик качнулся, словно получил удар.
Я вспомнила медальон на шее Розы и её слова о том, что сын очень опасен. Сжала бинт на ладони.
— Зачем ей это? — спросила я.
Харрис сглотнул.
— Потому что вы собирались уйти из дела. Роза боялась, что после этого люди, которых вы держите, разорвут город. Она хотела заставить вас объединиться с Моррети против общего врага. Но кто-то ошибся с огнём.
— Кто-то? — тихо переспросил Доминик.
— Я не знал, что она будет спать наверху. Она сама вернулась за семейными бумагами.
Доминик резко повернулся к Кармине.
— Моя мать сейчас в клинике.
— Я отправлю людей.
— Нет. Я сам.
Он взглянул на меня.
— Ты поедешь со мной.
— Я не твоя подчинённая.
— Ты единственный человек, которому она доверилась в огне. Если она испугается, увидев меня, ты удержишь её в разговоре.
Я хотела отказаться, но вспомнила её слабую руку на своём плаще. Мы приехали в клинику вечером. Роза лежала под капельницей, а возле кровати стояла чашка с остывшим чаем. Увидев Доминика, она закрыла глаза.
— Мама, Харрис всё рассказал.
— Он жив?
— Пока.
— Значит, ты всё ещё мой сын.
Я почувствовала, как Доминик сжал кулаки.
— Ты подожгла собственный дом.
— Я хотела напугать тебя.
— Ты едва не погибла.
— А девушка погибла бы, если бы не пришла.
Роза посмотрела на меня.
— Сэди, мне жаль.
— Вы знали, что я окажусь там?
— Нет. Я не знала, что кто-то услышит меня.
Доминик резко повернулся.
— Что ты имеешь в виду?
Роза достала из-под подушки сложенный лист.
— Я оставила письмо человеку, который должен был передать его тебе, если я умру. Но он исчез.
Доминик взял бумагу. На обороте стояла печать нотариальной конторы.
— Здесь имя того, кто помогал тебе?
— Нет, — прошептала Роза. — Здесь имя того, кто всё это время управлял Моррети и Кастилями изнутри.
В этот момент телефон Доминика зазвонил. Он ответил, и лицо Кармине стало серым.
— Босс, — сказал он, — человек, которого назвала Роза, уже уезжает из города. И он забрал с собой твоего младшего брата…
Доминик увидел имя на последнем документе — и изменился…
Я думала, что спасла только одну жизнь. Но в финале выяснилось: пожар был лишь частью чужого плана.
А самая важная битва ждала нас там, где никто не искал правды.
«Если я убью тебя, я стану тобой»
И опустил оружие.
👇 Финал истории уже открыт



