ЧАСТЬ 4
Марта назвала адрес склада, и я сразу понял, что это место находилось в двух кварталах от моей мастерской.
— Он собирался вывезти оборудование ночью, — сказала она.
— У него есть ключи? — спросил я.
Отец посмотрел на сына.
Джейсон не ответил.
Аманда медленно сняла с пальца обручальное кольцо и положила его рядом с тарелкой.
— У него были ключи от всего, — сказала она. — От дома, от мастерской, от сейфа. Он говорил, что это временно.
— Аманда, не надо, — прошептал Джейсон.
— Я ждала ребёнка, — сказала она. — Ты сказал, что врачи ошиблись. Потом я узнала, что ты тратил деньги на долги и подделывал письма Брайана. Я больше не понимаю, чему из твоих слов верить.
В груди у меня поднялась тяжёлая, почти физическая злость.
Не потому, что он хотел мастерскую.
А потому, что он превратил каждого вокруг в инструмент: мать — в зрителя, отца — в кошелёк, Аманду — в оправдание, меня — в отсутствующего человека.
— Поехали, — сказал я Марте.
— Куда? — спросила мать.
— В мастерскую. Если там кто-то есть, я хочу услышать это от него лично.
Эмили вложила Нейтана мне в руки.
— Я поеду с тобой.
— Тебе не нужно это видеть.
— Мне нужно видеть, чем закончится вечер, на котором меня назвали чужой.
Через двадцать минут мы остановились у мастерской. Внутри горел свет. За мутным стеклом двигались две фигуры.
На двери висела медная табличка с названием, которое отец вырезал сам: «Музыка, возвращённая к жизни».
Я вставил ключ.
Замок не повернулся.
Джейсон достал свой ключ и открыл дверь.
— Я не хотел, чтобы всё так вышло, — сказал он.
— Но всё уже вышло именно так.
Внутри пахло древесиной, лаком и старым металлом. На верстаке лежала разобранная скрипка, а рядом стояли три пустых ящика.
У дальней стены нас ждал мужчина в дорогом пальто.
— Я думал, сделка уже согласована, — сказал он Джейсону.
— Она не согласована, — ответил я.
Мужчина посмотрел на меня.
— Вы Брайан?
— Да.
— Тогда ваш брат соврал. Он сказал, что мастерская принадлежит ему.
Джейсон шагнул между нами.
— Брайан, можно поговорить без свидетелей?
— Нет.
— Я всё исправлю.
— Как ты исправишь письма? Вернёшь два года? Сотрёшь слова, которые сказал за этим столом?
Он сжал челюсти.
— Я боялся, что отец выберет тебя.
— Он выбрал не меня. Он выбрал того, кто работал.
Отец, тяжело дыша, вошёл следом за нами. Марта передала ему папку.
— Подпишите передачу, — сказала она.
Отец посмотрел на меня.
— Ты уверен?
Я оглядел мастерскую. На полке стояла маленькая деревянная лошадка, которую я сделал ещё мальчиком. Отец сохранил её, хотя никогда не показывал.
— Уверен, что не хочу получать её как приз за семейную войну.
Джейсон усмехнулся.
— Тогда откажись.
Я повернулся к нему.
— Я не откажусь. Но и не оставлю тебя тонуть в твоём долге.
Он моргнул.
— Что?
— Я продам часть оборудования, которое ты хотел вывезти, и погашу поручительство отца. Остальное останется в мастерской. Ты получишь не её, а работу. Если согласишься прийти завтра и признать перед всеми, что сделал.
— Ты хочешь унизить меня?
— Нет. Я хочу, чтобы ты впервые заплатил не деньгами, а правдой.
Отец положил ладонь на стол.
— Я поддержу это решение.
Джейсон посмотрел на Аманду. Она не приблизилась к нему.
— Если ты пойдёшь со мной, — сказала она, — ты должен сказать всё. Про письма. Про долги. Про мастерскую. Без оправданий.
Он долго смотрел на неё, потом снял связку ключей и положил на верстак.
— Я скажу.
Это не было искуплением. Пока нет.
Но это был первый поступок, который не требовал от кого-то другого исчезнуть.
Мы вернулись в родительский дом уже после полуночи. Индейка остыла, свечи догорели, а на столе всё ещё лежал мой телефон с перепиской, которую никто не хотел читать.
Мать подошла ко мне.
— Я не заслуживаю, чтобы ты снова мне верил, — сказала она. — Но можно я хотя бы узнаю имя твоего сына правильно?
Я посмотрел на Нейтана, который спал у Эмили на руках.
— Нейтан Брайан Холл.
Мать коснулась пальцами его крошечной ладони.
— Он похож на тебя.
— Надеюсь, характером — на Эмили.
Эмили тихо рассмеялась. Напряжение не исчезло, но перестало душить.
Отец подошёл ко мне последним.
— Я должен был защищать тебя раньше.
— Да.
Он кивнул, принимая ответ.
— Я понимаю.
На следующий день Джейсон приехал в мастерскую до открытия. Он принёс все письма, которые прятал, и положил их на стол перед отцом и Амандой. Каждое признание резало сильнее предыдущего.
Он не просил прощения.
Он объяснял, где солгал, сколько занял, кому обещал оборудование и почему решил, что моя жизнь менее важна, чем его страх.
Когда он закончил, Аманда спросила:
— Ты любил меня или просто боялся остаться один?
Джейсон долго держал взгляд на деревянной лошади.
— Я любил тебя. Но всё время считал, что любовь должна доказывать мою победу. Я ошибался.
Аманда забрала свои вещи из его машины и ушла. Она не хлопнула дверью и не сказала красивых слов. Просто оставила кольцо на верстаке рядом с ключами.
Мастерская осталась у меня. Дом отца не забрали. Долг погасили продажей трёх станков и нескольких редких инструментов, которые Джейсон хотел вывезти. Мне пришлось отказаться от расширения, о котором я мечтал, но я сохранил дело, которое построил отец и которое теперь должен был построить заново уже по-своему.
Мать начала звонить не для того, чтобы расспросить о чужих новостях, а чтобы услышать голос Нейтана. Иногда она всё ещё говорила неловко. Иногда забывала, что моя жена не гостья.
Я не торопил её.
Доверие не возвращается вместе с одним подписанным листом.
Джейсон пришёл работать через неделю. В первый день он стоял у верстака и не знал, как держать резец.
— Отец учил меня этому в двенадцать лет, — сказал я.
— А меня нет.
— Потому что ты всё время смотрел на кубки.
Он опустил глаза.
Я показал ему, как подправить край корпуса старой скрипки. Он сделал движение слишком резко, и древесина треснула.
Джейсон вздрогнул.
— Я испортил её.
— Нет. Пока ещё можно спасти.
Мы работали до вечера, не обсуждая семью. В какой-то момент он услышал звяканье латунного жетона на детской сумке и обернулся.
Нейтан сидел у Эмили на руках в дверях мастерской и протягивал ко мне ладони.
— Папа, — сказал он.
Я поднял сына, а Джейсон остался у верстака, испачканный древесной пылью.
Он посмотрел на ребёнка и тихо спросил:
— Можно мне однажды научить его вырезать лошадку?
Я не ответил сразу.
Потом передал ему маленький кусок клёна.
— Начни с этого. Но сначала научись не ломать то, что тебе доверили.
Джейсон сжал дерево в ладони.
А Нейтан, прижавшись к моему плечу, снова коснулся пальцами латунного жетона, и в мастерской прозвенел тот самый маленький звук, с которого закончилась ложь.
Пропустили начало?
