ЧАСТЬ 4 — Муж привёл любовницу в гостиную и предложил мне уйти с одеждой, но после одной моей фразы перестал улыбаться

ЧАСТЬ 4

…Генри включил громкую связь.

Из динамика донёсся женский голос, приглушённый шумом посуды и работающей вытяжки.

— Мистер Тёрнер, я не знаю, кто сейчас рядом с вами, но больше молчать не буду. В бухгалтерии лежит соглашение о доле в ресторане. Там указано имя Лорен.

Джеймс рванулся к телефону.

— Мэйбл, уберите этот документ!

На другом конце повисла пауза.

Рэйчел медленно повернула голову к нему.

— Какое ещё соглашение?

— Никакое, — сказал Джеймс.

— Ты только что приказал убрать его, — произнесла Мэйбл. — Я всё слышала.

Генри выключил громкую связь, но было поздно. Слова уже легли между нами тяжёлым грузом.

Я знала Мэйбл. Она управляла рестораном почти год. Именно она звонила мне по вечерам, когда Джеймс просил придумать интерьер для своего «будущего дела». Я разработала план зала, выбрала свет, рассчитала поток посетителей и даже убедила поставщика дать отсрочку платежа.

Джеймс говорил, что это наша общая мечта.

Потом перестал называть её нашей.

— Покажи договор, — сказала я.

— Он у меня, — ответила Мэйбл. — Я привезу.

Джеймс побледнел сильнее.

— Не приезжай.

— Почему?

— Потому что это семейный вопрос.

— Нет, — сказала Мэйбл. — Это вопрос денег, которые вы обещали Лорен.

Связь оборвалась.

Рэйчел смотрела на Джеймса так, словно видела его впервые.

— Ты использовал её деньги для ресторана?

— Я собирался всё вернуть.

— И дом тоже собирался вернуть?

— Замолчи.

Её голос стал твёрдым.

— Ты привёл меня сюда и сказал, что всё уже твоё.

Джеймс схватил со стола договор и сжал его так, что бумага затрещала.

— Я был уверен, что смогу разобраться.

— Ты был уверен, что Лорен испугается, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Ты всё это время хотела, чтобы я потерял дом?

Я вспомнила первый день ремонта. В гостиной стояли ведра, стены были покрыты серой пылью, а из старого потолка капала вода. Джеймс тогда обнял меня сзади и сказал: «Сделай из этого место, в которое нам захочется возвращаться».

Я поверила не словам. Я поверила тому, что мы строим вместе.

— Я хотела, чтобы ты честно признал, что построила это я тоже, — ответила я.

В половине девятого приехала Мэйбл. Она вошла, прижимая к груди толстую бухгалтерскую книгу. На её страницах были пятна томатного соуса, а между листами торчали чеки.

— Вот всё, — сказала она.

Джеймс кинулся к ней.

— Ты уволена.

— Уже нет, — ответила Мэйбл. — Я сама ушла утром.

Она положила книгу перед Еленой.

Внутри оказался договор, подписанный Джеймсом и заверенный его отцом. Лорену называли соавтором проекта и владельцем сорока процентов будущего ресторана. Причина была простой: именно из её личного счёта ушли деньги на первый взнос, оборудование и аренду.

Я провела пальцами по строке.

— Почему ты не показывал мне это раньше?

Джеймс опустил глаза.

— Потому что ты бы потребовала долю.

— Она уже моя.

— Я хотел сначала открыть ресторан, а потом сделать тебе сюрприз.

Мэйбл резко усмехнулась.

— Сюрпризом было бы то, что вы собирались назвать заведение в честь Рэйчел.

Рэйчел отшатнулась.

На последней странице действительно стояло новое название ресторана. Не моё имя. Её имя.

Я не почувствовала торжества. Только усталость.

Джеймс понял, что теряет не мебель. Он терял красивую версию себя: человека, который сам всего добился, сам купил дом, сам построил бизнес и сам выбрал новую любовь.

На самом деле за каждым его «сам» стояла моя подпись.

Елена собрала документы.

— Завтра утром я подам уведомление о взыскании долга. Если господин Тёрнер не погасит сумму, дом будет выставлен на продажу. Отдельно будет оформлена доля Лорен в ресторане.

— У меня нет таких денег, — сказал Джеймс.

Генри поставил трость на пол.

— У тебя есть выход.

Джеймс вскинул голову.

— Ты дашь мне деньги?

— Нет. Я заберу своё поручительство за тебя.

Джеймс словно получил удар.

— Отец, ты не можешь!

— Могу. Я заложил собственный гараж, чтобы помочь тебе открыть ресторан. Ты обещал вернуть долг до конца года. После сегодняшнего вечера я больше не подпишу ни одного документа.

Это был неожиданный поворот. Я думала, что Генри пришёл только подтвердить мою правоту. Но он тоже оказался человеком, которого Джеймс использовал, пока было удобно.

Рэйчел сняла с пальца тонкий браслет и положила его на диван.

— Он купил мне это за деньги со счёта ресторана, — сказала она. — Я возвращу.

— Рэйчел, подожди.

— Нет. Ты не ошибся с женщиной, Джеймс. Ты ошибся с каждой, кому обещал то, что уже принадлежало другой.

Она ушла, не забрав ни одной вещи из гостиной.

Грузчики вошли в дом в девять утра. Они не ломали стены и не выносили всё подряд. Они работали по моему списку.

Сняли светильник в форме веера.

Открутили латунные ручки с кухонных шкафов.

Упаковали стол, ковёр, лампы и картины, для которых у меня сохранились счета.

Джеймс стоял у лестницы и смотрел, как его идеальная гостиная постепенно возвращается к первоначальному виду. На стене после снятого светильника остался светлый прямоугольник — след места, которое когда-то казалось вечным.

— Ты могла оставить хотя бы диван, — сказал он.

— Диван оплачен мной.

— Что мне теперь делать?

Я остановилась.

— Продай ресторан, если сможешь. Погаси долг. Остальное решит договор.

— А ты? Ты правда заберёшь все сорок процентов?

Я посмотрела на Мэйбл, которая стояла у фургона с папкой в руках.

— Нет.

Джеймс поднял голову.

— Что?

— Я заберу долю, но не буду управлять рестораном. Мэйбл получит половину моей части. Она годами держала это место, пока ты играл в хозяина.

Мэйбл сжала папку.

— Лорен, ты уверена?

— Да. Ты знаешь кухню, людей и счета. Я знаю, как превратить помещение в место, куда приходят не ради вывески.

Джеймс горько усмехнулся.

— Значит, ты всё равно построишь его без меня.

— Нет. Я построю его без лжи.

Он отвернулся, но не ушёл.

Я достала из кармана маленький металлический образец плитки — тот самый, по которому когда-то подбирала цвет для ресторана. На обратной стороне я карандашом написала: «Сначала основание. Потом красота».

Я протянула его Мэйбл.

— Повесь в бухгалтерии. Чтобы никто больше не путал витрину с фундаментом.

Джеймс посмотрел на плитку, потом на пустую стену гостиной.

— Ты ненавидишь меня?

Я подумала о сообщении на его телефоне, о Рэйчел на моём диване, о годах, которые он объявил несчастными одним движением руки.

— Нет, — сказала я. — Но я больше не буду делать вид, что ты был тем человеком, за которого себя выдавал.

Вечером в ресторане Мэйбл открыла книгу счетов на странице с моей долей. Рядом лежал новый эскиз вывески. В нём не было имени Рэйчел и не было имени Джеймса.

Там стояло название, которое я придумала ещё до свадьбы, когда верила, что красивое место можно создать честными руками: «Основание».

Мэйбл коснулась карандашной надписи на металлической плитке.

— Оставим её здесь?

Я кивнула.

За стеной рабочие снимали старую вывеску, и буквы падали на тротуар одна за другой.

А на пустой стене осталась только маленькая надпись: «Сначала основание. Потом красота».

Оцените статью