ЧАСТЬ 4
Инес передала мне телефон, и я несколько секунд смотрела на сообщение, не понимая, почему от этих слов стало тяжелее, чем от увольнения.
Свидетель против компании или руководитель проверки.
Оба варианта означали, что моя прежняя жизнь в «Альтамаре» закончилась окончательно.
— Я не могу возглавлять проверку, — сказала я. — Я только что была их сотрудницей.
— Именно поэтому вы подходите, — ответила Инес. — Вы знаете, как устроена заявка, но уже не зависите от них.
Сергей резко усмехнулся.
— Не слушайте её. Валерия просто мстит за увольнение.
— Тогда почему вы уволили меня за сорок минут до вылета? — спросила я.
— Потому что вы не справлялись.
— Почему сразу после этого вы потребовали вернуть документы?
— Потому что они принадлежат компании.
— А почему в порт приехали вы, а не новый руководитель проекта?
Он отвёл взгляд к журналу. Ответ уже был перед всеми.
Мариана стояла у стены, прижимая ладонь к ремешку часов. Я заметила на её запястье тонкую красную полоску от слишком тугой застёжки.
— Сергей, — сказала она, — ты обещал, что после победы я получу должность директора.
Он повернулся к ней.
— Ты получила всё, что заслуживала.
— Я поставила твоё имя в письме о замене перевозчика.
— Ты подписала его сама.
— Потому что ты сказал, что это распоряжение президента.
Инес медленно подняла голову.
— Президент компании подтверждает, что ничего не подписывал.
Мариана закрыла глаза. Потом сняла с руки часы и положила их на стол.
— Я думала, что это обычная договорённость с перевозчиком, — сказала она. — Сергей говорил, что у компании временные трудности и деньги вернутся после оплаты консорциума. Когда Валерия начала проверять гарантии, он сказал, что она всё сорвёт.
— Ты прекрасно понимала, что делаешь, — бросил Сергей.
— Я понимала, что если не соглашусь, ты найдёшь другую Мариану.
Эта фраза ударила сильнее признания о деньгах. Передо мной была не невинная женщина и не главный злодей, а человек, который несколько недель выбирал удобство, пока чужая подпись не стала для него щитом.
— Вы оба должны рассказать всё, — сказала Инес. — Не мне. Совету консорциума.
— А если мы откажемся? — спросил Сергей.
— Тогда отчёт будет составлен на основании журналов, переписки и показаний свидетеля.
Эрнесто поднялся.
— Я дам показания, — сказал он. — И про квартиру тоже.
Сергей посмотрел на него с такой яростью, что я шагнула вперёд.
— Не угрожайте ему.
— Я никому не угрожаю.
— Вы уже угрожали. Просто привыкли, что люди делают вид, будто не услышали.
В тот же вечер мы поехали в офис «Альтамара». Не за моими вещами. Инес настояла, чтобы при передаче серверных журналов присутствовали представители консорциума. В здании пахло полировкой и перегретым пластиком. На стойке регистрации всё ещё лежала моя старая карточка доступа, перечёркнутая красным маркером.
Сергей собрал руководителей в той самой переговорной. Мариана принесла папку с распечатками. Я села напротив неё, на стул, который она заняла утром.
— Начнём с письма о замене перевозчика, — сказала Инес.
— Его отправила Валерия, — заявил Сергей.
Мариана достала второй лист.
— Нет. Его создали с моего компьютера по вашему распоряжению.
Сергей рванулся к папке, но Камила успела накрыть её ладонью.
— Не трогайте документы.
Он посмотрел на неё.
— Вы не имеете права находиться здесь.
— Зато имею право защищать Валерию.
В комнате повисло напряжение. Затем Инес положила перед всеми таблицу платежей. Девять переводов уходили на «Транзит Логистику», а через два дня почти вся сумма возвращалась на счёт фирмы, связанной с братом Сергея.
Я почувствовала, как сжались плечи. Всё это время я искала техническую ошибку. А причина была в цифрах, которые кто-то считал слишком мелкими для моего внимания.
— Почему вы не показали эти платежи в отчёте? — спросила я.
Сергей ответил не сразу.
— Потому что контракт требовал срочности.
— Нет. Потому что вы хотели получить деньги до того, как консорциум проверит поставщика.
Инес встала.
— Заявка «Альтамара» отозвана. Компания не будет участвовать в нынешнем конкурсе. Но консорциум готов рассмотреть новую техническую схему отдельно — без прежнего руководства и без посредников.
Сергей вскочил.
— Вы не можете забрать у нас проект!
— Вы сами его потеряли, — ответила Инес.
Он схватил со стола мою жёлтую наклейку. Ту самую, с напоминанием о гарантии.
— Ты довольна? Из-за тебя компания лишилась девяти миллиардов.
Я забрала бумажку из его пальцев.
— Нет. Из-за вас компания лишилась возможности получить их честно.
Он хотел возразить, но Мариана неожиданно шагнула к двери.
— Я подпишу признание о своей роли, — сказала она. — И верну всё, что получила от перевозчика.
Сергей рассмеялся.
— Тебе никто не поверит.
— Тогда я покажу банковские переводы.
Он перестал улыбаться, когда понял, что она говорит не для спасения себя. Мариана передала Инес флешку с выписками и перепиской. Там были сообщения Сергея, где он требовал убрать меня до поездки и «не оставлять Валерии доступа к цифрам».
Я не радовалась. Слишком много людей согласились на ложь, и каждый называл её маленькой уступкой.
Эрнесто получил оплату лечения жены не от Сергея, а от фонда консорциума, который Инес подключила к проверке свидетелей. Томас сохранил должность и передал все рабочие журналы. Камиле удалось добиться для меня компенсации за незаконное увольнение, но я отказалась возвращаться в «Альтамар», даже когда совет предложил мне руководить новым отделом.
Я согласилась на другое.
Через неделю Инес пригласила меня в порт, где началась вся история. На столе лежал новый план поставок: без подставных перевозчиков, с открытыми счетами и независимой проверкой каждой партии.
— Вы будете руководить этим проектом как внешний специалист, — сказала она. — И сами выберете команду.
— Томас и Эрнесто?
— Если они согласятся.
Эрнесто пришёл первым. Он принёс тот самый журнал, аккуратно обёрнутый в прозрачную защитную плёнку.
— Его просили уничтожить, — сказал он. — Но теперь пусть хранится у вас.
Я провела пальцем по красной записи на странице. «Не прибыл».
Мариана пришла позже. Без часов, без макияжа, с тонкой папкой под мышкой.
— Я не прошу вернуть мне место, — сказала она.
— Хорошо.
— Я хочу закончить расчёты по возврату денег и передать их комиссии. Потом уеду из отдела закупок.
Я посмотрела на неё.
— Почему ты помогаешь сейчас?
Она долго молчала, разглядывая пустое запястье.
— Потому что раньше я думала: если подпись стоит на бумаге, виноват тот, кто её поставил. Потом поняла, что подпись не отменяет человека, который приказал её поставить.
Я не сказала, что прощаю её. Для этого было слишком рано. Но взяла папку.
— Тогда доведи дело до конца.
Сергей потерял должность ещё до того, как комиссия завершила проверку. Его брат закрыл фирму-посредника, а сам Сергей пытался оспорить расчёты, пока не увидел, что все девять портовых отметок и банковские переводы уже лежат в одном деле. Никто не стал превращать это в красивую месть. Просто ему больше не доверили ни одного крупного проекта.
В день новой защиты заявки я снова приехала в аэропорт. Тот же зал, те же стеклянные стены, тот же маршрут на Мадрид. Только теперь билет лежал не в моей руке, а в прозрачной папке с печатью консорциума.
Инес позвонила перед посадкой.
— Гарантия обслуживания подтверждена?
Я открыла расчёты.
— Подтверждена. И каждый перевозчик проверен.
— Тогда можете садиться.
Я уже убирала документы, когда заметила в папке последнюю страницу. Внизу стояли три подписи: моя, Томаса и Эрнесто. Рядом была короткая пометка, внесённая Инес: «Проверено теми, кто видел порт собственными глазами».
Я улыбнулась не из-за контракта.
Я улыбнулась потому, что девять контейнеров, которых никогда не было, больше не могли исчезнуть из чужих цифр.
И когда объявили посадку, Эрнесто прислал мне фотографию нового журнала: напротив первой партии стояла запись — «Принято. Восемь сорок две. Все на месте»
