ЧАСТЬ 4
— Везите меня не в отдельную комнату, — сказала я. — В обычное родильное отделение. И никого не подпускайте к моей дочери без моего разрешения.
Фельдшер посмотрел на Алекса.
— Она права. Мы меняем маршрут.
Сирена резала рассвет, а я лежала под ремнями, чувствуя, как каждая кочка отдаётся в живот. Кровь на бинте темнела. Дочь по-прежнему молчала.
— Она должна пошевелиться, — прошептала я.
— Пошевелится, — сказал Алекс, сидевший рядом. — Слышишь, малышка? Твой дядя уже едет.
Он говорил уверенно, но пальцы у него были сжаты так сильно, что побелели костяшки.
В приёмном отделении меня встретила врач в зелёной форме. На бейдже было написано: доктор Сара Миллер. Она быстро осмотрела меня, задала вопросы и нахмурилась, увидев документы.
— Кто оформлял этот лист передачи?
— Врач Коул из клиники «Северный берег», — ответил Алекс.
Сара подняла глаза.
— Коул здесь не работает уже два года.
Я попыталась приподняться.
— Но его печать стоит на документе.
— Печать можно украсть. А вот доступ к архиву — нет.
Она взяла папку и перелистала страницы.
— Здесь ещё одна подделка. Ваша группа крови указана неверно.
Меня затрясло.
Трент знал мою группу. Он видел её в моей медицинской карте. Значит, документ составлял не случайный человек.
Алекс достал телефон.
— Ричард сказал, что оригинал в доме. Мы должны забрать его раньше Хелен.
— Езжай, — сказала я. — Но не один.
— Мила, я не оставлю тебя.
— Ты не оставишь меня, если найдёшь бумагу. Без неё они скажут, что всё придумано из-за боли.
Сара положила ладонь мне на плечо.
— Я сама буду рядом. А ваш брат вернётся с доказательством.
Алекс наклонился ко мне.
— Я позвоню каждую минуту.
— Позвони, когда найдёшь не только бумагу.
Он понял, что я имела в виду.
Телефон Николь всё ещё был у него. На нём оставалась переписка с Коулом.
У дома Алекс встретил Ричарда у гаража. Старик держал в руках маленький металлический ящик.
— Хелен ушла через задний двор, — сказал он. — Трент заперся в кабинете.
— Где оригинал?
Ричард протянул ящик.
— Здесь. Но есть кое-что ещё.
Внутри лежали банковские квитанции, распечатки переводов и мой брачный договор. Последний перевод был отправлен не Коулу, а компании, зарегистрированной на имя Хелен.
Алекс медленно поднял взгляд.
— Значит, деньги получила она.
— Не только она, — ответил Ричард. — Я тоже подписал один перевод.
Он вынул из кармана старый ключ и положил его на крышку ящика.
— Я думал, что спасаю семью. На самом деле я оплачивал её разрушение.
Из кабинета донёсся грохот. Трент выбил внутреннюю дверь и бросился к гаражу.
— Отдайте мне ящик!
Алекс встал перед ним.
— Зачем? Чтобы снова ударить женщину, которая лежит в больнице?
— Она заберёт всё! Дом, деньги, ребёнка!
— Ты уже отдал ребёнка за свои долги.
Трент схватил отца за ворот рубашки.
— Ты сам сказал, что подпишешь!
— Я сказал, что помогу тебе выбраться. Не продать внучку.
Хелен появилась на дорожке. На ней было пальто поверх домашнего халата, а в руке она держала конверт из клиники.
— Поздно, — сказала она. — Коул уже забрал деньги. Если документы попадут наружу, мы все потеряем дом.
— Дом? — переспросил Ричард.
— И дом тоже.
Алекс достал телефон и включил громкую связь. В разговоре с Коулом Хелен сама произнесла эти слова: «После родов девочка будет нашей, а Мила подпишет всё, если достаточно напугать её». Это была не запись признания, а сообщение, которое Коул переслал Ричарду перед исчезновением. Вместе с ним пришла фотография банковской квитанции.
Хелен увидела экран и попятилась.
— Он предал нас.
— Нет, — сказал Ричард. — Он просто первым понял, что ты собираешься оставить виноватой каждого, кроме себя.
Трент сжал кулаки.
— Мама, ты говорила, что всё будет законно.
— А ты говорил, что просто припугнёшь её!
Они закричали друг на друга, и в этот момент из кармана Трента выпал ключ от сейфа. Алекс поднял его. На брелоке была выгравирована дата рождения Трента и короткая надпись: «За дочь».
В сейфе нашли договор с бездетной парой, расписку о долге и письмо, которое Мила написала ещё до свадьбы. Хелен украла его из моей коробки с личными вещами. В письме я просила Трента никогда не позволять своей семье решать за нас.
Алекс прочитал первую строку и замолчал.
Ричард попросил:
— Отдай это Миле. Она должна знать, что её слова всё это время были у них перед глазами.
— Я отвезу всё в больницу, — ответил Алекс. — Потом вы сами будете объяснять, почему решили, что её жизнь можно обменять на деньги.
Он не вызвал их наказание вместо них. Он сделал хуже для людей, которые надеялись спрятаться за чужими решениями: передал все документы независимой комиссии клиники, банку и семье, которой обещали ребёнка. Та пара немедленно отказалась от сделки, узнав правду. Деньги заморозили, дом забрали за долги, а Хелен потеряла компанию, которой прикрывала переводы.
Но самое неожиданное произошло не с ними.
В больнице Сара принесла мне папку и сказала:
— Алекс нашёл ещё один документ. Ваш муж не единственный, кто подписал договор.
Я почувствовала, как внутри меня наконец-то шевельнулась дочь.
— Кто ещё?
Сара положила передо мной лист.
Под ним стояла подпись Ричарда.
— Он отменил передачу ребёнка за четыре дня до нападения, — сказала врач. — Поэтому Хелен и Трент торопились. Они узнали, что он передумал.
Я закрыла глаза. Ричард не был невиновен. Он помогал им, пока не понял цену. Но именно его поздняя подпись остановила сделку и дала нам шанс доказать всё.
— Он просил передать, что готов отдать дом и деньги, чтобы оплатить лечение, — добавила Сара.
Я долго смотрела на лист.
— Пусть оплатит не лечение. Пусть оплатит фонд помощи женщинам, которых запирают в таких домах.
Алекс кивнул.
— Он согласится.
Трент пришёл вечером под охраной больницы, но я разрешила ему войти. Не потому, что простила. Мне нужно было увидеть человека, который поднял трость над моим ребёнком.
Он остановился у кровати. На нём не было прежней уверенности. Руки висели по бокам.
— Мила…
— Не называй меня так, будто имеешь право на нежность.
Он сглотнул.
— Я должен был остановиться раньше.
— Ты мог остановиться после первого крика. После первой просьбы. После того, как увидел кровь.
— Я боялся матери.
— А я боялась тебя.
Он посмотрел на мою руку, где всё ещё был браслет с медной звёздочкой.
— Ты назовёшь её в честь Алекса?
— Нет. Она не награда тебе и не доказательство моей боли.
— Что ты сделаешь?
— Подам на развод. Откажусь от дома. Возьму деньги Ричарда для лечения и фонда. А тебя не подпущу к дочери, пока она сама не сможет решить, кто ты для неё.
Трент отвернулся.
— Ты всё равно отняла у меня семью.
— Нет. Это ты обменял её на долг.
Он вышел, а я снова положила ладонь на живот. Дочь толкнулась — слабо, но отчётливо.
Алекс сидел у изножья кровати и смеялся сквозь слёзы.
— Вот это характер.
Сара проверила монитор.
— Сердцебиение ровное. Она держится.
Я посмотрела на экран, где маленькая белая линия поднималась и опускалась, словно кто-то изнутри стучал в закрытую дверь.
— Она уже знает, как нас найти, — прошептала я.
И в ответ моя дочь ударила ровно туда, где на браслете звякнула медная звёздочка.
Пропустили начало?
