ЧАСТЬ 4
— Кто? — спросила я.
Картер посмотрел на меня, потом на отца.
— Вэнс назвал фамилию человека, который был в командном центре в ту ночь.
Отец резко выпрямился.
— Дэвид, не втягивай её в это.
— Она уже втянута, Тристан. Ты просто четыре года делал вид, что это не так.
Мы выехали из отеля под проливным дождём. Картер сел за руль своей машины, а я устроилась рядом, прижимая к груди деревянную коробку с наградой. Бронзовая птица внутри глухо ударялась о стенки на каждом повороте.
Отец поехал следом.
В клинике было почти одиннадцать вечера. В коридоре пахло антисептиком и тёплым пластиком. Медсестра провела нас в палату, где сержант Вэнс лежал под тонким одеялом. Его лицо осунулось, но глаза оставались ясными.
— Я думал, ты придёшь одна, — сказал он.
— Он сам приехал.
Отец остановился у двери.
Вэнс посмотрел на него.
— Тристан Куинн. Я вас помню.
— Мы никогда не встречались.
— Встречались. В командном центре. Вы приехали туда за день до вылета.
Отец побледнел.
Я почувствовала, как холод поднимается от ладоней к плечам.
— Что он говорит?
Вэнс закашлялся. Медсестра поправила трубку возле его руки.
— Ваш отец не просто просил убрать имя Харпер. Он просил командира отменить вылет.
Я повернулась к отцу.
— Что?
— Это неправда, — сказал он.
— Он приехал с представителем подрядчика, — продолжил Вэнс. — Тот подрядчик поставлял детали для вертолётов. Они знали, что у одной машины была неисправность. Если бы полёт отменили, рапорт о неисправности не появился бы. Если бы Харпер не пошла, отряд погиб бы.
Отец прижал пальцы к губам.
— Я не знал, что неисправность настолько серьёзная.
— Вы знали достаточно, чтобы требовать отмены, — сказал Вэнс.
Я смотрела на отца и вдруг поняла: он не просто стыдился моей службы. Он боялся её. Не той Харпер, которая могла погибнуть, а той, чьи подписи и показания однажды разрушили бы удобную сделку.
— Ты пытался остановить меня? — спросила я.
— Я пытался вернуть тебя домой.
— Через чужие жизни?
— Я думал, что вертолёт неисправен! Мне сказали, что риск минимальный.
— А потом ты спрятал рапорт.
Он опустил глаза на коробку с наградой.
— Я боялся потерять тебя.
— И поэтому сделал так, чтобы никто не узнал, что ты почти отнял у меня право спасать людей.
В палате зазвонил мой телефон. Колдуэлл прислал сообщение: «Совет фонда собрался. Документы подрядчика подтверждены. Но есть ещё один файл. Он подписан вашей матерью».
Отец увидел экран и сел на стул.
— Нет, — прошептал он. — Она не должна была это сохранять.
— Что там?
Он долго молчал, затем достал из внутреннего кармана сложенный лист. Бумага была мягкой от постоянного ношения.
— Твоя мать написала его за неделю до смерти. Она узнала, что я пытался вмешаться в твоё назначение. Просила меня не превращать страх в клетку.
Он протянул письмо мне.
Я прочитала всего одну строку: «Если Харпер вернётся, не рассказывай ей, какой храброй ты хотел её сделать. Спроси, кем она уже стала».
Отец закрыл лицо ладонями.
Вэнс тихо сказал:
— Утром совет будет голосовать. Если Харпер выступит, центр останется. Если нет, его продадут.
Я посмотрела на отца.
— Ты хочешь, чтобы я спасла твой проект?
— Нет, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты решила, заслуживает ли он существования без меня.
Это было первое решение, которое он отдал мне.
Утром мы вошли в зал фонда вместе. На стене висел огромный плакат с силуэтом вертолёта, а под ним — слова о семейной чести. Я сняла плакат и положила на стол перед советом.
— Этот центр будет построен, — сказала я. — Но не как памятник моему отцу и не как реклама его компании. Земля переходит в независимый фонд экипажей санитарной авиации. Все финансовые документы открываются. Имя Тристана Куинна не появится ни на одном фасаде.
Отец стоял рядом.
— Я согласен, — сказал он.
Председатель совета посмотрел на него.
— Вы понимаете, что потеряете контроль?
— Да.
— И деньги?
— Тоже.
Я взглянула на него. Он выглядел старше, чем вечером, когда шутил над моими медалями. Но впервые его лицо не пряталось за улыбкой.
— А ты? — спросил он меня после заседания.
— Я заберу себе рапорт. Оригинал.
— Конечно.
— И больше никогда не будешь говорить за меня.
— Не буду.
Мы вернулись в клинику. Вэнс уже спал, а Картер сидел возле его палаты с бумажным стаканом кофе. Я положила деревянную коробку на подоконник и открыла её.
Бронзовая птица блеснула под холодной лампой.
— Странная награда, — сказал Картер.
— Почему?
— Птица без крыльев.
Я провела пальцем по неровному металлу.
— Значит, её придётся поднять самим.
Из палаты донёсся слабый голос Вэнса:
— Харпер, они нашли ещё одного раненого.
Я вошла к нему, поправила одеяло и взяла со стола список пациентов. В первой строке стояло имя молодого пилота, которого привезли ночью после аварийной посадки.
Вэнс протянул мне ручку.
— Позывной придумала?
Я посмотрела на его усталое лицо, на мокрый журнал вылетов и на бронзовую птицу, оставшуюся под лампой.
— Да, — сказала я. — «Улыбка» снова вылетает.
Пропустили начало?
