ЧАСТЬ 4
На несколько секунд никто не двинулся.
Нора держала билет двумя пальцами, будто боялась испачкаться не в чернилах, а в самом поступке.
Я подошла ближе.
На билете были указаны имя Хейли, утренний рейс и город, где жила мать Лиама. Обратного билета не было.
— Ты собирался увезти её завтра? — спросила я.
— Я хотел забрать дочь в безопасное место, — ответил он.
— От кого?
— От тебя. Ты нестабильна.
Эта фраза ударила сильнее, чем признание в измене. Не потому, что я поверила ему. А потому, что он уже приготовил для меня новую роль: не жену, которую предали, а мать, которой нельзя доверить собственного ребёнка.
Я посмотрела на лестницу. Наверху лежала Хейли, окружённая мягкими игрушками и запахом детского крема.
— Ты хоть раз сам укладывал её спать? — спросила я.
Лиам отвернулся.
Ответ прозвучал без слов.
Моя свекровь медленно села.
— Ты хотел увезти мою внучку, пока Эмма думала, что ты на работе?
— Мама, не вмешивайся.
— Я вмешивалась каждый раз, когда оправдывала тебя перед ней, — сказала она. — Больше не буду.
Он резко повернулся к ней.
— Ты тоже на её стороне?
— Я на стороне ребёнка. И сейчас ребёнок рядом с человеком, который знает, как её успокоить, накормить и уложить. Это не ты.
Лиам сжал кулаки.
— Я зарабатывал для этой семьи.
— Нет, — сказала я. — Ты покупал себе запасной выход.
В папке лежало всё, что я успела собрать за шесть дней: банковские переводы, копия договора аренды, уведомление о поддельной подписи и распечатка заявления на получение свидетельства Хейли. Но самым важным оказался не один из документов.
Самым важным был чек из магазина детских товаров.
Лиам оплатил им подгузники, смесь и маленький серебряный браслет с выгравированным именем дочери. Я нашла чек среди переводов и сначала решила, что он хотя бы иногда думал о ребёнке. Потом увидела дату. В тот же день он перечислил Норе деньги на залог за квартиру.
Даже забота о Хейли была для него частью общей суммы.
Я положила чек перед ним.
— Ты купил ей браслет, чтобы выглядеть хорошим отцом, а потом отправил Норе в три раза больше.
— Не смей превращать всё в расчёты!
— Это ты превратил семью в расчёты.
Нора закрыла глаза.
— Я не знала о ребёнке в таком смысле, — сказала она. — Он говорил, что вы почти не живёте вместе. Я верила, потому что хотела верить.
— Почему ты пришла сегодня? — спросила я.
Она достала из коробки ключи.
— Потому что утром он написал, что после ужина заберёт документы и уедет со мной. Я приехала раньше, чтобы не позволить ему снова отложить разговор.
Лиам бросился к ключам, но Нора отдёрнула руку.
— Ты обещал мне квартиру, развод и честность, — сказала она. — А принёс только чужую подпись и билет для ребёнка.
— Нора, послушай меня.
— Я слушала тебя шесть месяцев.
Она положила ключи на стол.
— Теперь послушай ты: я отказываюсь от квартиры. И завтра сама расскажу арендодателю, откуда взялись деньги.
Лиам побледнел.
Он терял не только любовницу. Он терял свидетеля, который мог подтвердить, что квартира была частью его плана.
Но я не хотела превращать этот вечер в спектакль мести.
Я позвонила госпоже Беловой и попросила сохранить все документы. Затем набрала номер бухгалтера компании, где работал Лиам. Не для того, чтобы разрушить ему жизнь из злости, а потому, что часть денег он переводил с корпоративной карты, прикрывая расходы «служебной поездкой».
Бухгалтер выслушал меня и попросил прислать копии.
Лиам понял, что происходит.
— Эмма, не делай этого.
— Я уже сделала.
— Ты хочешь оставить Хейли без отца?
Я посмотрела на него.
— Нет. Я хочу, чтобы у неё был отец, а не человек, который крадёт её документы и учит её мать бояться.
Он опустился на стул. На белой скатерти растекалось пятно воды, а рядом лежала его небрежная подпись — та самая, которой он собирался переписать мою жизнь.
Сверху донёсся плач Хейли.
Я поднялась.
— Я пойду к ней.
Лиам тоже встал.
— Я сам.
— Нет.
Он остановился.
Я поднялась по лестнице и взяла дочь на руки. Хейли сразу вцепилась в ворот моей кофты, а её браслет — тот самый, который Лиам купил для видимости, — холодно коснулся моей ладони.
Когда я вернулась, Лиам стоял у стола. Перед ним лежали ключи от квартиры Норы, билет и папка с документами.
— Я не хотел, чтобы всё так вышло, — сказал он.
— Ты хотел, чтобы вышло именно так. Просто рассчитывал, что никто не заметит.
Он посмотрел на Хейли.
— Можно мне попрощаться с ней?
Я долго молчала.
Не потому, что сомневалась в своём решении. А потому, что прощание ребёнка с отцом не должно становиться наградой за ложь.
— Сегодня ты можешь сказать ей спокойной ночи, — ответила я. — Но держать её на руках ты не будешь.
Он подошёл к лестнице. Хейли смотрела на него большими сонными глазами.
— Папа здесь, — прошептал Лиам.
Она отвернулась к моему плечу.
Лицо его дрогнуло, но я не стала утешать его.
Через час Нора ушла, оставив ключи на блюдце рядом с остывшим пирогом. Свекровь забрала с собой копии документов и пообещала приехать утром — не к сыну, а ко мне и Хейли. Моя сестра осталась ночевать в гостиной, потому что я впервые за неделю поняла, насколько устала держаться одна.
Лиам уехал не к Норе и не к своей матери. Он поехал в гостиницу, потому что больше не имел права входить в комнату, где подделал мою подпись и спрятал билет дочери.
Я не знала, что будет дальше. Знала только, что завтра банк остановит перевод, бухгалтер начнёт проверку, а документы на выезд Хейли останутся у меня.
Перед сном я сняла с запястья дочери серебряный браслет и убрала его в папку рядом с билетом.
Потом взяла со стола кусок тыквенного пирога и отнесла его наверх.
Хейли уже засыпала. Я положила рядом с ней маленькую ложку, и она сонно сжала её в кулачке.
Внизу на столе остался нетронутый бокал Лиама.
В нём плавала ромашка, которую он принёс, чтобы сыграть любящего мужа.
Пропустили начало?
