ЧАСТЬ 4
Я сел на колени, и мир качнулся. Эвелин поймала меня за локоть, а Хендри уже бежал к фургону.
— Роуэн жив? — спросил я.
— Едва, — ответила Мэйбл. — У него слабый пульс.
Я посмотрел на Чейни.
Он сидел на гравии, прижав ладони к затылку. Но его взгляд был направлен не на людей, не на вертолёт и не на оружие под ногой Хендри. Он смотрел на телефон Эвелин.
— Кто в больнице? — спросил я.
Эвелин не ответила сразу.
— Генерал Гаррет Вейл, — сказала она наконец. — Твой заместитель по командованию.
У меня пересохло во рту.
Вейл был человеком, которому я доверял оперативные карты, маршруты и имена военных, находившихся под защитой. Именно он неделю назад настоял, чтобы сведения о капитане Роуэне передали местным властям для «ускорения поиска».
Я почувствовал, как под пальцами крошится асфальт.
— Он приехал сам?
— Добровольно, — сказала Эвелин. — Якобы для переговоров с врачами. Но перед тем как войти, он позвонил в Вашингтон и сказал, что ты погиб в перестрелке.
Хендри замер возле фургона.
— Сэр, вы это слышали?
— Да.
Чейни коротко усмехнулся.
— Вот видите? Я был не главным.
Мэйбл резко повернулась к нему.
— Ты говорил, что генерал Вейл тебя прикроет.
— Он и прикрывал.
— Он приказал тебе убить генерала?
Чейни молчал несколько секунд, потом выдохнул:
— Он приказал вернуть папку. Если генерал окажется внутри машины, я должен был сделать так, чтобы остановка выглядела обычной.
Эвелин сжала кулаки.
— Ты едва не убил моего мужа ради бумаги?
— Не ради бумаги. Ради людей, которые там были названы.
— Каких людей?
Чейни посмотрел на меня.
— Тех, кто годами продавал сведения о военных перевозках. Вейл не просто получал деньги. Он передавал маршруты тем, кто охотился за свидетелями. А я был его грязной рукой.
Мэйбл закрыла глаза.
— Ты убил Льюиса.
На лице Чейни впервые появилось не раздражение, а тяжесть.
— Я не стрелял.
— Ты держал его, пока другой стрелял.
Эти слова повисли над дорогой тяжелее вертолётного гула.
В фургоне Роуэн застонал. Эвелин тут же забралась внутрь и прижала ладонь к его шее.
— Он слышит нас, — сказала она. — Кэлвин, носилки!
Я поднялся. Левая сторона лица горела, плечо плохо слушалось, но ноги выдержали.
— Натаниэль, тебе нельзя двигаться, — предупредила Эвелин.
— Мне нельзя опаздывать.
— Ты потерял много крови.
— Роуэн потерял больше.
Хендри посмотрел на меня с привычной суровой тревогой.
— Сэр, если вы упадёте, я понесу вас вместе с ним.
— Тогда не давай мне упасть.
Мы перенесли капитана на носилки. Под бинтом проступало тёмное пятно. Мэйбл держала кислородную маску, пока Эвелин командовала медицинской группе. Она говорила коротко и чётко, как на полевом пункте после обстрела.
Чейни сидел в стороне под охраной военных.
— Мэйбл, — позвал он.
Она не повернулась.
— Посмотри на меня.
— Я слишком долго смотрела на тебя и думала, что ты просто испугался.
— Я действительно боялся.
— Нет. Ты боялся не за жизнь Роуэна. Ты боялся потерять деньги.
Чейни опустил голову.
— Сначала — да.
Мэйбл шагнула к нему.
— А потом?
Он долго молчал. Потом достал из кармана маленький латунный ключ и положил его на ладонь полковника Эвелин.
— В шкафчике номер девятнадцать на станции. Там книги, переводы и список всех, кому Вейл платил. Я хранил его на случай, если он решит убрать меня.
Эвелин взяла ключ, но не отвела взгляда.
— Почему отдаёшь сейчас?
Чейни посмотрел на фургон.
— Потому что Роуэн всё ещё жив. И потому что я понял: Вейл не собирался спасать меня. Он уже назвал меня убийцей по телефону.
Это был неожиданный удар. Даже я не ожидал, что Чейни станет свидетелем против человека, которому служил.
Через час мы добрались до больницы на военном вертолёте. Мать я так и не увидел. Эвелин сама позвонила ей из машины скорой помощи и сказала, что её сын задержится.
— Ты опять выбрал работу, — проворчала мать.
— Я выбрал живого человека.
— Тогда привези его ко мне, когда поправится. Я накормлю его супом.
В больничном коридоре Вейл ждал у окна. На нём был безупречный мундир, а в руке — папка с моим именем. Рядом стоял военный чиновник из Вашингтона.
Вейл улыбнулся.
— Натаниэль, слава богу. Я получил сообщение, что на тебя напали.
— На меня напали по твоему приказу.
Его улыбка удержалась, но лицо стало неподвижным.
— Это абсурд.
— Тогда объясни, почему Чейни знал о папке.
— Он мог догадаться.
— Почему он знал маршрут?
— Ты сам сообщил его слишком многим.
— Почему объявил меня погибшим до того, как мы прибыли?
Вейл посмотрел на Эвелин.
— Ваша жена ведёт себя непрофессионально.
Эвелин сделала шаг вперёд.
— А вы ведёте себя как человек, который уже понял, что ключ от шкафчика существует.
Вейл побледнел.
Я открыл папку, лежавшую у него в руке. Внутри была не моя копия отчёта, а чистые листы.
— Ты подменил её ещё в машине, — сказал я.
— Я хотел защитить командование.
— Ты защищал себя.
— Если эти имена выйдут наружу, рухнут операции, погибнут люди.
— Люди уже гибли.
В коридоре появилась Мэйбл. Она держала пластиковый пакет с подписанным листом. За ней шёл Хендри, а двое военных привели Чейни.
Вейл отступил к стене.
— Бретт, скажи им, что я приказал только забрать документы.
Чейни посмотрел на него.
— Ты сказал: «Если он узнает, убери его».
Вейл резко повернулся к чиновнику.
— Он лжёт.
Мэйбл протянула лист.
— А это моя подпись. И ваша фамилия в журнале выдачи препарата.
Вейл попытался вырвать документ, но Хендри перехватил его руку. Папка упала на пол, листы рассыпались по белой плитке.
Я наклонился и поднял один.
На нём стояла дата, время и короткая фраза: «Лэнгфорд должен исчезнуть до передачи материалов».
Под ней была подпись Вейла.
Он посмотрел на меня уже без военной маски.
— Ты не понимаешь, что сделал. После этого тебе некуда будет вернуться.
Я вспомнил мать, жестяную коробку с мятными леденцами и её раздражённый голос в телефоне. Вспомнил Роуэна, который дышал через маску. Вспомнил холод оружия у затылка.
— Я возвращаюсь не к должности, Гаррет. Я возвращаюсь к тем, кого ты бросил.
Вейл опустился на стул.
Чейни отвернулся.
Мэйбл вошла в палату к Роуэну и положила рядом с его рукой тот самый лист, который годами прятала под халатом. Он едва заметно пошевелил пальцами.
Я увидел это движение и остановился.
— Он слышит, — сказала Эвелин.
Я наклонился к капитану.
— Роуэн, это генерал Лэнгфорд. Мы нашли вас.
Его губы дрогнули.
— Я знал… что вы приедете.
— Откуда?
Он с трудом открыл глаза.
— Мэйбл сказала… что у вас ужасный характер.
Мэйбл заплакала и засмеялась одновременно.
За стеклом Вейла увели люди из Вашингтона. Чейни остался в коридоре под охраной, но перед тем как его вывели, он остановился возле меня.
— Генерал.
Я повернулся.
— Я не жду прощения.
— Хорошо.
— Но шкафчик откройте сами.
— Почему?
Он посмотрел на латунный ключ в руке Эвелин.
— Потому что там лежит не только список. Там лежит жетон Льюиса. Его мать должна узнать, где он был в последний день.
Я взял ключ.
В тот вечер мы открыли шкафчик номер девятнадцать всей группой. Среди документов, денег и чужих имён лежал потёртый металлический жетон с одной царапиной поперёк номера.
Я передал его Мэйбл.
Она сжала жетон обеими руками.
— Теперь его не смогут назвать неизвестным, — сказала она.
Из палаты донёсся слабый сигнал аппарата. Роуэн снова задышал ровнее.
Эвелин положила мне в ладонь мятный леденец из жестяной коробки.
— Мама велела съесть его до того, как ты начнёшь командовать больницей.
Я развернул бумагу, положил леденец на язык и посмотрел на запертую папку с именами тех, кто считал людей расходным материалом.
На металлическом жетоне Льюиса блеснула тонкая царапина, похожая на линию дороги, с которой всё началось.
— Сначала найдём каждого, — сказал я.
Пропустили начало?
