ЧАСТЬ 4
— Это мой отец, — сказал Райан.
Он произнёс это так тихо, что сначала я решила, будто ослышалась.
В палате стало тесно от чужого дыхания.
Мелисса медленно повернулась к нему.
— Твой отец умер семь лет назад.
— Я знаю.
— Тогда как он мог оплатить подмену?
Райан поднял лист. Внизу стояла дата, поставленная за два месяца до смерти их отца, и номер счёта, с которого ушли деньги.
Сара подошла ближе.
— Вы хотите сказать, что он всё это устроил?
— Не он, — ответил Райан. — Его доверенное лицо. Отец оставил распоряжение на случай, если его не станет.
Я вспомнила старый разговор. Райан однажды сказал, что их отец при жизни финансировал частную программу лечения бесплодия. Тогда это казалось благотворительностью.
— Зачем ему был нужен ваш эмбрион? — спросила я.
Райан посмотрел на Сару.
— Потому что её муж работал на него.
Сара вздрогнула.
— Томас был бухгалтером у вашего отца.
— Он обнаружил, что отец выводил деньги из фонда через клинику Хейла. Перед смертью Томас собирался рассказать всё.
— И поэтому мой ребёнок исчез? — Сара говорила почти без голоса.
— Не исчез, — сказала Нора. — Его использовали как залог. Отец Райана хотел, чтобы Томас молчал. После смерти Томаса Хейл продолжил схему сам.
Мелисса схватила Райана за рукав.
— Ты знал о преступлениях отца?
— Я знал, что он был жестоким человеком. Но не знал о детях.
— Ты не знал или не хотел знать?
Райан отпустил лист. Бумага упала на пол и легла рядом с колёсиком больничной кровати.
Я увидела, как у него дрогнули пальцы.
— Я хотел спасти нашу семью, — сказал он. — Поэтому согласился на процедуру. Поэтому поверил Хейлу, когда он сказал, что всё законно. А когда увидел отметину, понял, что стал частью того, от чего всегда бежал.
Мелисса отступила.
— Ты не спасал семью. Ты пытался спрятать её позор.
— Да.
Это признание прозвучало тяжелее крика.
Врач вызвал охрану клиники, но я остановила его.
— Нам нужно не запереть Хейла. Нам нужно добраться до архива раньше него.
Нора кивнула.
— Он поехал в старое хранилище на улице Кленовой. Там стоят холодильники с образцами и бумажные журналы.
— Почему вы помогаете нам? — спросила я.
Она достала из кармана маленький латунный ключ на красной ленте.
— Потому что это ключ от комнаты, а я сама когда-то повернула его не в ту сторону.
Через двадцать минут мы были в подземном хранилище. Я держала малышку в переноске, Сара шла рядом, а Райан нёс папку под рубашкой. Мелисса осталась в клинике с врачом, чтобы оформить временную защиту ребёнка и вызвать представителей службы защиты детей. Я не хотела оставлять её одну, но она сама сказала:
— Если я поеду, я буду думать только о том, что теряю. Если останусь, смогу сделать хоть что-то для неё.
У входа в хранилище горела одна лампа.
Доктор Хейл стоял у металлического стола и складывал бумаги в пластиковый контейнер.
— Вы опоздали, — сказал он.
— Нет, — ответил Райан. — Вы просто слишком рано начали праздновать.
Хейл усмехнулся.
— Ребёнок принадлежит вашей семье по документам.
— Пока не принадлежит никому, — сказала я. — Кроме самой себя.
Он посмотрел на меня.
— Вы отдали тело за деньги. Не притворяйтесь героиней.
Я прижала ладонь к переноске.
— Я согласилась помочь брату. Я не соглашалась рожать ребёнка для вашей торговли.
Сара положила на стол фотографию.
— А я не отказывалась от дочери.
Хейл взял документ и вдруг засмеялся.
— Думаете, одна поддельная подпись всё изменит?
— Нет, — сказал Райан. — Изменит ваш собственный счёт.
Он достал копию банковской выписки.
Хейл перестал улыбаться.
На счёте были переводы от фонда их отца, платежи за чужие эмбрионы и последняя сумма, перечисленная утром. Получателем значилось имя Хейла.
— Вы не могли получить эту выписку, — прошипел доктор.
— Мой отец умер, но его бухгалтер остался жив. Томас оставил копии у нотариуса. Сара нашла их сегодня утром.
Сара подняла подбородок.
— Он боялся, что вы доберётесь до меня. Но спрятал документы не от меня. Он спрятал их от людей, которым верил меньше всего.
Хейл бросился к контейнеру.
Я закрыла его рукой.
— Не трогайте.
— Отойдите.
— Вы уже отняли у Сары девять месяцев. Не отнимете ещё и доказательства.
Хейл схватил меня за запястье. Райан ударил его руку вниз, а Нора нажала тревожную кнопку. В подземелье завыла сирена.
Но самым сильным оказался не этот звук.
Малышка проснулась и заплакала.
Сара застыла. Затем наклонилась к переноске и прошептала:
— Лили.
Ребёнок замолчал не сразу. Она повернула голову на голос, будто запомнила его ещё до рождения.
Я увидела лицо Сары и поняла: отдать девочку будет больно. Оставить её себе — тоже. Я вынашивала её, слышала каждое движение, разговаривала с ней в темноте. Но любовь не превращает чужого ребёнка в собственность.
Райан подошёл ко мне.
— Эмма, я не знаю, как это исправить.
— Начни с правды.
— А если ты больше не захочешь видеть меня?
— Я не знаю.
Он кивнул, не пытаясь спорить.
Через час архив опечатали, а Хейла увели сотрудники службы безопасности и следственной группы. Я не поехала с ним. Мне было важнее другое: врач принёс результаты срочного обследования.
Шрам на спине оказался следом внутриутробной операции. Лили перенесла редкое вмешательство ещё до рождения, и именно поэтому Хейл боялся раскрытия. Он продавал её как «идеально здоровый» эмбрион, хотя Сара имела право знать о каждом риске.
У ребёнка был шанс на нормальную жизнь. Ей требовалось наблюдение, но немедленной угрозы не было.
Мелисса встретила нас у палаты. Она подошла к Саре и протянула ей папку.
— Здесь всё, что успели восстановить, — сказала она. — И ещё заявление, что мы не будем оспаривать ваше материнство.
Сара не взяла бумаги сразу.
— Вы уверены?
— Нет, — честно ответила Мелисса. — Я уверена только в том, что она не виновата.
Райан стоял позади неё.
— И я подпишу всё, что нужно.
Сара посмотрела на него.
— Вы отказались от неё.
— Да.
— Почему?
Он взглянул на меня, потом на девочку.
— Потому что испугался, что она принесёт в нашу семью кровь моего отца. Я думал, что если оттолкну её, то смогу не стать похожим на него. Но я сделал именно то, что он делал: решил, кому принадлежит жизнь другого человека.
Сара долго молчала.
Потом взяла папку.
— Тогда не просите прощения. Помогите ей.
— Как?
— Оплатите лечение. Не из денег вашего отца. Из своих.
Райан кивнул.
— Оплачу.
— И приходите только тогда, когда я позову.
Он снова кивнул.
Мелисса заплакала, но не от радости. Она сняла с шеи маленький серебряный медальон и положила его рядом с переноской.
— Это не подарок, — сказала она Саре. — Это просто вещь, которую мы купили для неё ещё до того, как узнали правду. Если вы не хотите, выбросьте.
Сара коснулась медальона пальцем.
— Оставлю. Но имя будет Лили.
Я почувствовала, как внутри меня сжалось сердце.
— Лили ей подходит.
Когда Сара забрала дочь, девочка не заплакала. Она только сжала крошечный кулак вокруг края её шарфа.
Я смотрела на багровый полумесяц под лопаткой, пока он не исчез под белой пелёнкой.
Райан подошёл ко мне у стены.
— Ты всё ещё моя сестра?
Я ответила не сразу.
— Это единственное, что не подменили.
Он закрыл глаза.
А потом впервые за весь день не попросил меня утешить его.
В коридоре Сара остановилась, прижала Лили к груди и тихо сказала ей:
— Я нашла тебя, маленькая.
И шрам на её спине исчез под материнской ладонью.
Пропустили начало?



