ЧАСТЬ 4
И это имя было не Виктором.
Я назвала его в машине, когда мы свернули к заброшенному складу у реки.
— Кэлеб Норт.
Ретт резко затормозил. Ремень впился мне в плечо, и перед глазами поплыл белый свет.
— Повтори.
— Кэлеб Норт. Твой юрист. Тот, кто подписывал за тебя портовые бумаги.
Дождь бил по лобовому стеклу. Дворники ходили туда-сюда, стирая воду, но не успевая за ней.
— Он умер три года назад, — сказал Ретт.
— Нет. Умер человек с его документами. Я видела его у Маркуса. Он был жив, когда Виктор привёз первую папку.
Ретт смотрел на склад впереди. Ржавая крыша провисла, окна были заколочены, а у ворот стоял чёрный фургон.
— Почему ты не сказала мне раньше?
— Потому что у Кэлеба был Томас.
— Он забрал его?
— Нет. Он помог Виктору найти нас после развода. Он знал, где мы живём, куда я устроилась и в какую школу записала сына. Я думала, если буду молчать, он оставит Томаса в покое.
Ретт выключил двигатель.
— Ты должна была сказать.
— А ты бы поверил женщине, которая мыла твой кабинет?
Он повернулся ко мне.
— Я должен был спросить, почему ты каждый вечер проверяешь замок четыре раза.
Эта фраза ударила сильнее, чем боль в руке. Я вспомнила его дом: длинные коридоры, тихие часы, чашку, которую он всегда оставлял на одном и том же месте. Он замечал всё. Кроме меня.
Ретт достал из бардачка маленький складной нож и отдал мне.
— Держи.
— Я не смогу им воспользоваться.
— Сможешь, если понадобится.
Мы вошли через боковую дверь в 9:07. Внутри пахло мокрым железом, машинным маслом и речной тиной. Где-то капала вода. Каждый звук расходился под потолком, будто склад был пустым, хотя я слышала шаги.
— Ретт Валлин, — крикнул Маркус. — Ты приехал не один.
Ретт остановился.
— Отпусти мальчика.
— Сначала книга.
— Она у меня.
Я посмотрела на него. Он не знал, что у меня ничего не было. Музыкальную шкатулку я оставила в квартире, спрятав её в вентиляционном шкафу. Но Маркус этого не знал.
Из-за бетонной колонны вывели Томаса. Ему было девять. На запястьях не было верёвок, но Виктор держал его за плечо. Рядом стоял Кэлеб Норт — высокий, седой, в светлом плаще, слишком чистом для такого места.
Томас увидел меня.
— Мама!
Я шагнула вперёд, но Ретт удержал меня.
— Не сейчас.
Кэлеб улыбнулся.
— Иса, ты всё усложнила. Нужно было просто отдать бумаги.
— Ты жив.
— Как видишь.
— Ты подделал подпись Ретта.
— Я не подделывал. Я исправлял его решения.
Ретт поднял голову.
— Ты присвоил мои грузы.
— Я создал твою империю, пока ты изображал короля. Маркус работал на меня. Виктор тоже. А ты четырнадцать месяцев доверял женщине, которая собирала пыль с твоих столов.
Виктор сжал плечо Томаса.
— Хватит разговоров. Где оригинал?
Я достала из кармана сложенный лист.
— У меня.
Это была не настоящая страница, а копия. Но Кэлеб узнал собственную подпись внизу и сделал шаг ко мне.
— Отдай.
— Сначала Томас.
— Ты не в том положении, чтобы торговаться.
— Ошибаешься.
Я подняла лист выше.
— На обороте стоит дата передачи денег. И номер счёта. Если со мной что-нибудь случится, копия уйдёт человеку, который уже знает, где искать оригиналы.
Маркус резко повернулся к Кэлебу.
— Ты сказал, что всё уничтожил.
Кэлеб посмотрел на него.
— Я сказал, что уничтожил то, что нашёл.
— Тогда почему она жива?
Этого вопроса он не должен был задавать.
Виктор медленно убрал руку с плеча Томаса. Он понял раньше меня: Кэлеб собирался избавиться не только от свидетеля, но и от всех, кто мог его выдать.
— Ты обещал, что мальчик уйдёт, — сказал Виктор.
— Я обещал, что он не будет мешать.
— Ты обещал мне деньги.
— А ты получил возможность дожить до утра.
Виктор отпустил Томаса, но Маркус мгновенно поднял оружие.
Ретт бросился вперёд. Хлопок выстрела оглушил меня. Он сбил Маркуса с ног, а я схватила Томаса и прижала его к бетонной стене. В воздухе пахнуло порохом. Где-то за спиной посыпалось стекло.
Кэлеб побежал к боковым воротам.
Я увидела у его ног красную металлическую коробку. Ту самую, в которой он хранил печати и запасные ключи.
Я бросилась не за ним, а к коробке.
Внутри лежали документы, банковская карта и маленький бумажный конверт с именем Ретта.
На конверте была дата четырнадцатимесячной давности — день, когда я впервые пришла работать в его дом.
Ретт стоял рядом, прижимая ладонь к плечу. Пуля лишь задела его, но кровь быстро пропитывала рубашку.
— Что там? — спросил он.
Я открыла конверт.
Внутри была записка его покойного отца.
«Ретт, если Иса Восс когда-нибудь появится рядом с тобой, не задавай ей лишних вопросов. Я однажды обязан её матери жизнью. Дай этой девочке работу и время. Остальное она расскажет сама».
Я перечитала строку дважды.
— Ты знал мою мать?
Ретт побледнел.
— Мой отец знал. Я не знал, что ты её дочь.
— Значит, он нанял меня не случайно.
— Нет.
Он посмотрел на Томаса, потом на меня.
— Но я оставил тебя рядом с собой случайно. Потому что ты была единственным человеком в доме, который не боялся смотреть мне в глаза.
Снаружи послышались сирены. Не полиция Ретта — обычные городские машины, вызванные директором школы после моего звонка. Я заранее отправила ей сообщение, пока мы ехали. Если мы не вернёмся, она должна была передать документы журналисту и в прокуратуру.
Маркуса увели первым. Он кричал, что Кэлеб всё подстроил.
Кэлеб пытался договориться до последней секунды.
— Ретт, ты не понимаешь, что потеряешь, если заговоришь.
— Понимаю.
— Твоё имя, порт, людей.
— Это всё уже было украдено.
Ретт посмотрел на меня.
— Я просто слишком поздно заметил.
Кэлеб усмехнулся.
— Она уйдёт от тебя, как только поймёт, кто ты.
Я ответила раньше Ретта:
— Я уже знаю, кто ты. И кто он. Вопрос в том, кем он станет после этого.
Виктор сидел на полу у стены, прижимая ладонь к рассечённому виску. Когда Томас прошёл мимо, он поднял голову.
— Иса, я не хотел, чтобы так вышло.
Я остановилась.
— Ты сломал мне руку, запер меня в квартире и забрал моего сына.
— Я защищал тебя.
— Нет. Ты защищал себя от страха, что я расскажу правду.
Он опустил глаза.
Я не простила его. Но и не стала кричать. Томас ждал меня у выхода, держась за рукав Ретта, и это было важнее любого ответа Виктору.
В больнице мне наложили гипс и сказали, что кость срастётся. Ретту зашили плечо. Он отказался от отдельной палаты и сидел рядом, пока я подписывала показания.
— Ты можешь уехать, — сказал он.
— Могу.
— Я помогу найти безопасное место.
— Мне не нужно безопасное место. Мне нужна школа для Томаса и чтобы ты больше никогда не хранил важные бумаги там, где их может найти уборщица.
Он впервые за всё утро улыбнулся.
— Справедливо.
Я достала из сумки маленькую латунную щётку для чистки серебра. Она осталась у меня после утреннего беспорядка; я машинально забрала её с пола, когда мы уходили из квартиры. На ручке виднелась трещина — Виктор наступил на неё.
Ретт посмотрел на вещь.
— Ты всё ещё собираешься выйти на работу завтра?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я хочу другую должность.
— Какую?
Я положила щётку на стол между нами.
— Человека, который читает документы до того, как их подпишешь ты.
Он кивнул.
— Иса Восс, я нанимаю тебя.
— Ты уже нанимал.
— Тогда предлагаю повышение.
За окном больницы проехал грузовик, и его глухой сигнал прокатился по стеклу. Томас спал в кресле, положив голову на рукав Ретта. На соседней койке лежала красная металлическая коробка с доказательствами, из-за которых рухнула целая сеть.
Я взяла лист отцовской записки и перевернула его. На обороте была ещё одна строчка, написанная тем же почерком:
«Если она всё-таки расскажет, выслушай до конца».
Ретт прочитал её через моё плечо.
— Ты ведь знала, что однажды придётся рассказать.
— Да.
— А сейчас расскажешь?
Я посмотрела на спящего Томаса, на его разбитые костяшки и на руку Ретта, лежавшую рядом с ним, будто тот охранял его даже во сне.
— Сейчас — только одну вещь.
— Какую?
Я подняла красную коробку и передала её ему.
— Начни с того, кому ты доверяешь.
Ретт открыл крышку, и внутри блеснули ключи, печати и список имён.
Внизу страницы стояла первая фамилия, которую мы должны были проверить утром.
Ретт прочитал её и тихо сказал:
— Это невозможно.
Я сжала треснувшую латунную ручку в ладони.
— В нашем городе невозможно только то, что никто ещё не осмелился проверить.
Пропустили начало?
