ЧАСТЬ 4
…Я подняла телефон с пола и перечитала сообщение. Под ним стоял номер без имени. Беатрис попыталась вырвать аппарат, но Гэвин перехватил её руку.
— Не трогайте телефон владелицы ресторана.
— Это моё личное дело! — прошипела она.
— После переводов с её счёта — уже нет, — ответила Елена.
Лукас смотрел на экран так, будто там горел фитиль.
— Отдай его мне, Камилла.
— Сначала скажи, кто начал эту схему.
— Я.
Беатрис резко повернулась к нему.
— Не смей!
Он провёл ладонью по лицу. Дорогие часы блеснули под потолочными светильниками.
— Мама пришла ко мне сама, — сказал Лукас. — Она сказала, что ты слишком занята рестораном и всё равно не заметишь расходов. Она предложила оформить долю, пока ты не уехала на кулинарный фестиваль.
— Ты обещал, что это будет временный заём, — перебила Беатрис.
— Ты обещала, что Камилла ничего не узнает.
— Я хотела спасти наш бизнес!
— Нет, — сказал он. — Ты хотела владеть им.
Это было неожиданно. Я ждала, что Лукас снова спрячется за матерью, но он впервые назвал её настоящую цель.
Беатрис выпрямилась.
— Я вложила в него всю жизнь.
— Ты вложила в него страх, — ответил Лукас. — Каждый раз, когда я пытался уйти из-под твоего контроля, ты напоминала, что без тебя я никто.
На лице Беатрис мелькнуло что-то похожее на боль, но она тут же спрятала это за злостью.
— А эта женщина? — спросила я. — Та, для которой ты оплачивал гостиницу и новую квартиру?
Лукас опустил глаза.
— София была со мной почти год.
— Она знала о краже?
— Нет.
Телефон снова зазвонил. На этот раз номер определился. София.
Я включила громкую связь.
— Лукас, — сказала молодая женщина, и в её голосе дрожали слёзы, — человек, который должен был купить ресторан, приехал ко мне. Он сказал, что ты обещал ему «Люмину» и показал договор.
Лукас закрыл глаза.
— София, я всё объясню.
— Ты сказал, что ресторан твой.
— Я думал, что станет моим.
— Ты говорил, что твоя жена согласна.
Я посмотрела на Елену. Она достала из портфеля ещё один лист.
— Камилла, здесь заявление Софии. Она передала мне копию договора и переписку с Лукасом. Она согласилась свидетельствовать, потому что узнала правду сегодня утром.
Беатрис прошептала:
— Девушка предала моего сына.
— Нет, — сказала я. — Она отказалась продолжать жить внутри твоей лжи.
Я не испытывала торжества. Передо мной стоял мужчина, с которым я делила постель, кредиты, планы и воскресные завтраки. Теперь он казался человеком, который годами наблюдал, как я строю стены, и потихоньку выносил кирпичи.
Гэвин принёс переносной терминал.
— Счёт, — сказал он Беатрис. — Сейчас.
Она достала карту, приложила её к устройству. Операция была отклонена.
— Невозможно.
— Попробуйте другую.
Вторая тоже не сработала. Потом третья.
Женщина в золотых серьгах тихо произнесла:
— Беатрис, я могу покрыть свою часть ужина.
— Свою? — Беатрис резко повернулась к ней. — Я пригласила вас всех!
— Ты пригласила нас, потому что хотела показать, что владеешь рестораном, — ответила женщина. — Но ты им не владеешь.
Гости начали переводить деньги. Кто-то оплатил десерты, кто-то вина, кто-то свою долю блюд. Их дорогие сумочки раскрывались одна за другой, и на столе появлялись телефоны, квитанции, смущённые лица.
Беатрис осталась сидеть перед полным счётом.
— Камилла, мы можем договориться, — сказала она уже тише. — Я подпишу отказ от претензий на долю. Лукас тоже. Только не разрушай семью.
— Ты разрушила её не сегодня.
— Я твоя свекровь.
— А я была твоей невесткой, пока ты не решила сделать меня кошельком.
Лукас шагнул ко мне.
— Я верну деньги.
— Чем?
Он промолчал.
— Квартирой, машиной, всем, что есть, — продолжила я. — Но этого мало. Ты не просто брал средства. Ты подписывал документы за меня.
— Я не хотел, чтобы всё так вышло.
— Хотеть и отвечать — разные вещи.
Я передала Елене папку.
— Завтра отправь копии нотариусу, банку и владельцу задатка. А сегодня заблокируй доступ Лукаса ко всем счетам.
— Камилла, — прошептал Лукас, — ты правда хочешь сделать это со мной?
— Я хочу сделать это с человеком, который сделал это со мной.
Он снял часы и положил их на стол.
— Они дорогие. Возьми.
Я даже не взглянула на них.
— Оставь. Софии, наверное, понадобится доказательство того, куда ушли деньги.
София всё ещё была на громкой связи. После короткой паузы она сказала:
— Камилла, мне жаль.
— Я знаю.
— Я не знала, что он женат на такой сильной женщине.
Я посмотрела на обугленный край деревянного меню, который много лет собиралась заменить.
— Я тоже долго этого не знала.
Беатрис медленно встала. Её подруги уже ушли, оставив на столе оплаченные чеки и недопитое вино.
— Куда мне идти? — спросила она.
Вопрос прозвучал не как вызов, а как усталость.
Я могла выгнать её. Могла вызвать охрану. Могла позволить ей почувствовать то унижение, которое она принесла мне.
Но я указала на свободный стул.
— Сядь. Ты подпишешь отказ от всех претензий и распишешься в признании расходов. После этого мы поговорим о том, что ты должна вернуть.
— Ты оставляешь мне шанс?
— Я оставляю тебе выбор. Это не одно и то же.
Она села и взяла ручку. Рука дрожала так сильно, что первая подпись расплылась.
Лукас стоял рядом.
— А мне?
— Тебе сначала нужно вернуть деньги и рассказать Софии всю правду без прикрас. Потом ты уедешь из квартиры. Я не буду обсуждать с тобой брак сегодня.
— Камилла…
— Нет. Сегодня ты будешь слушать.
Он кивнул.
Елена осталась до закрытия. Гэвин пересчитал оплаченные чеки, а я сама убрала со стола последний бокал, на котором остался отпечаток красной помады Беатрис.
Счёт в итоге оплатили не королевским жестом, а тридцатью девятью неловкими переводами. И это было справедливо: каждый заплатил за то, что заказал.
Когда зал опустел, Елена положила передо мной медную папку.
— Я должна была прийти раньше.
— Но ты пришла.
Она достала из кармана маленький ключ от архивного шкафа.
— Там ещё один договор. На случай, если Лукас решит, что сегодня всё закончилось.
Я открыла шкаф и увидела пачку старых меню, где на обороте моим почерком были записаны первые рецепты «Люмины». Среди них лежала расписка Беатрис: десять лет назад она брала у меня деньги на лечение Лукаса и обещала вернуть их.
Она не вернула ни цента.
Зато сегодня подписала первый платёж.
Я не стала возвращать расписку в шкаф. Положила её рядом с новым счётом и позвала Гэвина.
— Завтра мы напечатаем меню с моим именем на первой странице.
— А название оставим прежним?
Я посмотрела на вывеску, где золотые буквы отражались в пустых бокалах.
— Оставим. Я сама дала ему это имя.
Внизу телефон снова завибрировал. Сообщение было от Софии: «Он рассказал всё. Я отказываюсь от сделки и передаю вам документы».
Я прочитала его, а потом перевернула страницу счёта.
На обратной стороне Беатрис, дрожащей рукой, вывела сумму первого платежа.
Под ней я написала только одну строку: «Ужин оплачен. Долг ещё нет».
И поставила рядом свою подпись — ту, которую больше никто не посмеет подделать.
